– Ты сумасшедшая дура! Никуда я тебя не отпущу, пока не восстановишь всё!
– Ты знаешь, что это бесполезно уже. Я ушла за минимум, так что бесполезно. Поэтому не напрягайся, не стоит. Хотя если для собственного успокоения хочешь попытаться прыгнуть выше головы, не смею мешать. Попрыгай.
– Ты на полном серьёзе считаешь меня такой тварью, которая сможет использовав тебя, спокойно выкинуть?
– Хранить отслужившую свой срок ветошь не имеет никакого смысла, но некоторым нравится. Если ты из таких барахольщиков и старьёвщиков, не смею мешать. Кому что…
– Сравнивать одушевлённых индивидуумов с неодушевлёнными вещами по меньшей мере некорректно! И потом я теперь несу за тебя ответственность!
– Договор связывает потенциалы, а у меня его теперь нет, мой дорогой! Так что ты свободен! Я по доброй воле отдала тебе всё, пользуйся на здоровье и не чувствуй себя обязанным. Ты ничем мне не обязан. Ни душе моей, ни той опустошённой телесной оболочке, что видишь перед собой. Ты свободен от обязательств, полон сил, и я порадуюсь, если всему этому ты найдёшь достойное применение.
– Я найду способ восстановить твой потенциал!
– Блажен, кто верует. Ищи, не смею мешать, – её губы дрогнули в саркастической улыбке. – Главное, по своей глупой привычке, не старайся отомстить, окончательно превратив остаток моих дней в ад, бестолково растратишь то, что получил, и не более того. Меня это сейчас вряд ли зацепит, и эго твоё останется неудовлетворённым.
– Вот с чего ты решила, что я могу начать мстить?
– Исходя из опыта, мой дорогой. Склероза-то пока у меня нет.
– Уела… Только глупо это. Если я такой мерзавец, каким ты меня считаешь, я порадуюсь твоему подарку и, переступив через тебя, пойду дальше.
– Именно на это я и рассчитываю.
– Идиотка! Мира, ты чёртова идиотка! – голос Альфреда сорвался на крик. – Почему ты не можешь понять и простить, наконец?
– Дорогой мой, это сделать как раз не можешь ты. Я давно простила и мне абсолютно всё равно, что ты будешь делать с моим подарком и со мной.
– Как же с тобой тяжело… Ты сводишь меня с ума.
– Да, я неудобна, но зато бескорыстна и не мстительна. Поэтому не вижу повода так психовать. Переступи и забудь.
– Да не могу я через тебя переступить, как ты не поймёшь? Ты дорога мне, и я не хочу, чтобы ты закончила этот жизненный виток, растеряв всё, что имела. Это по меньшей мере несправедливо.
– Ты хочешь справедливости? Являясь главным инквизитором, ты рассуждаешь о какой-то там справедливости? Дорогой мой, не надо демагогии, не на ту напал. Нет никакой справедливости, есть целесообразность, и я посчитала целесообразным завершить свой жизненный путь так, и не тебе со мной спорить. Всё! – она брезгливо скривилась, отталкивая его рукой.
– Хорошо, – тяжело вздохнув, он отошёл от её кровати, – хочешь моего диктата, получишь. Ты остаёшься здесь, и не реже чем раз в месяц отправляешь ко мне ворона либо со своей просьбой либо с докладом Лео, который не читаешь и его о содержании не спрашиваешь. Поняла? Исполнишь?
– Легко. Что-то ещё?
– Пока нет. Если твоё поведение будет в рамках допустимого, визитами постараюсь не тревожить.
– Рамки оговори.
– Чёрт, – Альфред нервно сжал в кулак руку, – не знаю я, что оговаривать, всё что угодно тебе позволить готов, лишь не вреди себе, очень тебя прошу.
– Поняла.
– Кстати, Диего тебе вернуть?
– Нет, не надо.
– Мира, девочка моя, я понимаю, что сейчас ты вряд ли отступишь от своей позиции, но на будущее, пожалуйста, имей в виду, я не враг тебе, и готов исполнить любую твою прихоть. И это не будет твоей капитуляцией, я не попрошу взамен ничего.
– А у меня ничего и не осталось, проси не проси, дать мне больше нечего.
– Ты ошибаешься, ты способна дарить и ласку, и любовь, и это основное, что может дать женщина. Но я не претендую на них. Я готов ждать момента, когда сама захочешь одарить ими.
– Не жди, любовь и ласка не рождаются на пепелище. Это утопия. Не обрекай себя на бесплодные ожидания. Оглянись вокруг, тебя наверняка окружает масса претенденток, способных одарить тебя ими. Обрати своё внимание на них, не надо высиживать камень вместо яйца, это глупо. Из него не вылупится ничего, даже если разверзнется твердь земная.
– А вот это решать мне, дорогая, что я буду высиживать и чего ждать, раз я связан с тобой договором.
– Я повторяю, договор связывает исключительно наши потенциалы, а у меня его уже нет, так что ты свободен, свободен, как ветер. Но если тебе этого мало, могу лично сообщить тебе, что не возражаю против любых твоих спутниц. Можешь даже ещё один договор заключить.
– Почему? Почему ты мне говоришь это, Мира? Я ведь знаю, сколь трепетно ты относишься к эксклюзивности в отношениях. Зачем эти слова?
– Трепетно я отношусь лишь к построению отношений с теми, кто мне небезразличен. Кого я воспринимаю, как своего спутника на том или ином этапе. А с тобой строить отношения я не намерена. Я освободила тебя и на этом всё. Поэтому ты свободен. Не хочу тебя связывать обязательствами из чувства благодарности. Ты ничего мне не должен.
