Зала быстро опустела, лишь почти обнажённая Люсьена метнулась к бездыханному телу своей хозяйки.
В это время в зал решительным шагом вошёл черноволосый мужчина, оттолкнул Люсьену и приподнял тело Миранды, похлопывая по щеке.
Сознание Миранды, разгневанное тем, что он нарушает её план, метнулось обратно в тело и заставило выдохнуть непослушные, уже подёрнутые холодом смерти губы:
– Оставь меня! Девочку спаси! Только её!
– Она сама в состоянии идти, – хрипло ответил мужчина, после чего, оставив её лежать на некоторое время, шагнул к окну и сдёрнул одну за другой две гардины.
Одну бросил Люсьене, отрывисто проговорив: «Накинь на себя и башмачки свои найди и надень, идти долго надо будет», с другой шагнул к телу Миранды и, завернув в него, подхватил на руки.
Миранда попыталась вырваться, но его ментальное воздействие заблокировало сознание. Последнее, что почувствовала, как из волос падает на пол резной гребень, хранивший амулет, после чего её восприятие полностью отключилось.
Глава 68
Очнулась Миранда на кровати, завёрнутая во влажные, пахнущие травами льняные простыни. Попыталась шевельнуться, и непроизвольно застонала от боли, наполнившей разом всё тело.
– Пришла в себя? – к ней тут же склонился их спаситель, одной рукой приподнимая ей голову, а другой прижимая к губам кружку с терпко пахнущим напитком. – Вот выпей, легче будет.
Сил сопротивляться у Миранды не было, поэтому она начала послушно глотать потёкшую в рот жидкость. После этого боль действительно быстро отступила, и она смогла погрузиться в лёгкое забытьё.
***
Следующее пробуждение Миранды было уже не столь болезненным. Пошевелившись в кровати и не ощутив боли, она приподнялась и села, внимательно осматривая окружающую обстановку.
Кровать, на которой она лежала, стояла напротив камина, полного остывшей золы, сбоку от изголовья оконце, завешанное плотными льняными занавесками. Рядом с кроватью стоял небольшой стол и кресло, больше походившее на стул с подлокотниками, а чуть дальше, ближе к камину, лавка.
Хотелось пить. Увидев, что на столе стоит кувшин и кружка, Миранда потянулась к ним, не заметив при этом прислонённую к столу кочергу, зацепила её локтем, и та с грохотом упала.
На шум в комнату тут же вошёл спасший их мужчина и, приблизившись к ней, озабоченно спросил:
– Как чувствуешь себя? Что-то нужно?
– Пить хочу, – Миранда указала на кувшин.
Он молча налил в кружку отвар из кувшина, подал ей.
Жадно выпив весь терпко пахнущий и немного вяжущий на вкус напиток, Миранда повернулась к своему спасителю и достаточно раздражённым тоном спросила:
– Вот зачем ты меня оттуда вытащил? Я должна была умереть там!
– Не время тебе ещё умирать, – нахмурившись, качнул он головой.
– Не тебе это решать! – её голос сорвался на крик. – Не твой это уровень мне мешать! Твоё дело было девчонку спасти и не более того! Ты полез не в своё дело и даже не представляешь, чем можешь расплатиться за это, дурень чёртов! Я не та, кем кажусь!
– Трудно было не догадаться, кто ты такая, после того, что ты сделала со мной… Я впервые в жизни исполнял столь жёстко навязанную мне чужую волю. Ты одна из владеющих силой, и виртуозно ею воспользовалась, и хоть при смерти была, я чувствовал, что твоё время ещё не настало. Поэтому и не дал умереть. И чем за это мне придётся расплатиться, не имеет значения. Как-нибудь расплачусь, – достаточно спокойно повёл он плечами.
– Идиот… – немного снижая уровень агрессивности, проговорила она, потом глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоиться, продолжила: – Ладно. Звать тебя как?
– Ларсен.
– И кто ты?
– Здешний егерь. Герцог любит охоту.
– На пиру что делал? – продолжила расспрашивать его Миранда.
– Герцогу нравится самолично и достаточно мучительно прикончить дичь, перед тем как её на вертел насадят. Это одно из его развлечений, – подробно ответил Ларсен, признавая этим ответом её право на подобный допрос.
– Он не понимает, что этим портит энергетику собственной пищи?
– Он много чего не понимает, – недобрая усмешка исказила губы Ларсена. – Только кто ж ему осмелиться об этом сказать? Я, например, точно не стану, поскольку знаю, чем подобное заканчивается.
– Чем?
– Прикажет запытать или забить насмерть, а возможно, и сам руку приложит. Его Светлость ни разумностью, ни милосердием не блещет.
– Понятно… Кстати, если кто допрашивать тебя станет по поводу пожара, говори, что ушёл раньше, поскольку посчитал неэтичным наблюдать за сексуальными развлечениями герцога, стоял за дверями в ожидании вызова, тут кто-то закричал: «Пожар!», ты побежал, чтобы помочь тушить, но тушить было нечем, ты схватил гардину начал ею пытаться забить огонь, кабанчик в это время вырвался, и ты бросился его догонять. Ты его, кстати, отпустил?
– Как сказать… Я его отпустил, но только вряд ли он выжил, я к нему пылающую гардину привязал, чтобы он помог мне пожар сразу во многих местах устроить. Так что зажарился он в огне наверняка. И если его труп найдут вместе с остатками гардины, твой рассказ это неплохо обосновывает. Как думаешь, герцог поверит, что канделябр с горящими свечами упал сам?
