После этого она несколько дней вместе с Люсьеной отпаивала отварами трав и выхаживала еле живого от побоев егеря, мечущегося в бреду и постоянно повторявшего, что ничего он не сказал, и её не должны найти.
К концу недели, когда его состояние улучшилось, все раны затянулись, а лихорадка окончательно отступила, Миранда решила более подробно расспросить егеря о происшедшем.
Отправив Люсьену за водой к роднику, она села на край кровати и, положив руку ему на лоб, попросила рассказать в подробностях, что произошло.
– Вы были правы, хозяйка, вас ищут инквизиторы, причём очень высокопоставленные инквизиторы, они вместе с герцогом приезжали, – тут же начал рассказ он, – но не бойтесь, я ничего не сказал, и они уверились, что вы погибли в огне.
– Почему тебя избили?
– Герцог приказал. Он разозлился, что я упомянул, что домогался он вас. Орать стал, как я смею на него наговаривать и вообще посмел выйти без приказа из зала, и раз вышел, то с чего взял, что поиметь он вас пытался. И сразу приказал увести и наказать. Только сразу наказать меня не дал стоящий рядом инквизитор, епископ какой-то, если не ошибаюсь. Остановил и сам допрашивать стал. Очень въедливый и явно влиятельный и опасный тип, хотя достаточно молод. Вцепился в меня, словно клещ. А я сделал вид, что гнева герцога испугался и в отказ от всего пошёл, начал говорить о том, что кабанчик обмочился, я исправить всё хотел, а потом пожар, я побежал помогать тушить, и что в зале творилось ведать не ведаю, знать не знаю. Так вот он в конце тоже разозлился и хотел более жёстко допросить, но тут подошёл более старший и что-то ему сказал, и он торопиться стал, и, видимо, решил, что время со мной терять не резон, не особо много знать я могу, поэтому охранникам приказ герцога повторил, добавив, чтоб плетей не жалели для такого дурня, и возможно, если выживу, это научит меня более добросовестно к своим обязанностям относиться и быть более откровенным с представителями духовенства. Так что как-то так всё получилось.
– Жаль, что так сложилось, но главное, что выжил ты. Будем надеяться, что больше к тебе претензий никто иметь не будет.
– Да, я ещё сказать хотел… Не тот инквизитор, что меня допрашивал, а другой, который к нему подходил, мне показалось, что он вообще там самый главный, он там, на пепелище, в зале, нашёл небольшую металлическую то ли шпильку, то ли иголку какую-то, и забрал её себе. Вы там, хозяйка, ничего подобного не теряли? Уж больно долго он её рассматривал и явно важной она ему показалась. Именно после этого он к тому, который допрашивал меня, подошёл и тот торопиться стал.
– Да, моя это вещица, – согласно кивнула Миранда, – и хорошо, что он там её нашёл. Возможно, меня искать теперь перестанет и уверится, что умерла я.
– Вы знаете этих инквизиторов?
– Да, обоих, и даже лучше, чем хотелось бы, – усмехнулась она, – нам повезло, что допрашивать они тебя не стали. Вряд ли бы ты выжил после их допроса.
– Ваш брат тоже знает их? Это от них он вас на острове прятал?
– Вот зачем тебе что-то знать о моём брате? – раздражённо осведомилась она и, упёршись в него неприязненным взглядом, с напором выдохнула: – Всё! Отныне нет у меня никаких братьев, и не знаю я никаких инквизиторов! Я обычная женщина! Живу в лесу и знать ничего не знаю, ведать не ведаю! Запомнил?!
– Да, запомнил, хозяйка. Не злитесь так, – почувствовав её настрой, тут же покладисто проговорил Ларсен. – Не надо злиться, понял я всё и не посмею больше говорить на эту тему.
– Вот и молодец. На лету схватываешь. Благодарю, – она улыбнулась, отвела ладонь от его лба и, кончиками пальцев коснувшись его щеки, нежно погладила.
Как только Ларсен оправился, он вновь стал ежедневно уходить то в замок, то на охоту, возвращаясь вечерами и принося либо съестные припасы, купленные на базаре, либо пойманную дичь.
Люсьена научилась неплохо готовить, и их жизнь вновь потекла размеренной чредой дней.
Глава 69
Всё складывалось вроде бы благополучно, однако Миранда не расслаблялась, напряжённо ожидая приближающегося полнолуния.
Накануне она не отпустила Ларсена на охоту и весь день не отходила от него ни на шаг.
Ларсена это явно напрягало, но высказать недовольство он не смел и покорно принимал такой надзор.
Однако чем темнее сгущались сумерки, тем более нервным он становился и было заметно, что сдерживается он с трудом.
Чувствуя напряжённость обоих, Люсьена испуганно косилась то на Миранду, то на него, ничего не понимая в происходящем.
Когда за окном совсем стемнело и луна словно блюдце зависла над крышей их домика, Ларсен не выдержал и, ссылаясь на головную боль, сообщил, что хочет выйти на улицу подышать воздухом.
– Я провожу тебя, – тут же шагнула следом за ним к дверям Миранда, и обернувшись к Люсьене, злобным тоном приказала: – Иди к себе и ляг в кровать! Посмеешь встать раньше рассвета, самолично придушу!
Испуганно сжавшись, Люсьена часто закивала и юркнула к себе в кладовку.
А Миранда с Ларсеном вышли на крыльцо.
