Передо мной все перевернулось, и даже фигура Джеймса расплылась цветными пятнами, когда он наклонился ко мне.
Теплая рука легла на мои волосы.
— Ты должна понять, что мне нужна сила Порочных больше, чем тебе. — Он поцеловал меня в кончик носа. — Позже ты сама меня за это поблагодаришь.
И я потеряла сознание.
Рут сидела в «Славном Палаче», старом трактире, бывшем их с Вэлом излюбленным местом во время их совместной службы в городской страже. Теперь и она там больше не работает, ей приходится в составе элитного подразделения искать зверей, которых вообще-то не должно быть. Она узнала много знакомых лиц, и некоторые посетители подмигивали ей, узнав молодую охранницу.
Рут всегда была очень дружелюбна, но сегодня ей было не до разговоров.
Она скрылась из дома, где они жили, потому что ей было нелегко выносить близость остальных, зная, что между ними нет открытости. Ей было неприятно думать о том, что они помогают в деле, которое Рут не могла оправдать. Но она, скорее всего, никогда не выскажет своих сомнений, так как тем самым станет виновной в предательстве короны.
Кроме того, она боялась собственного гнева. Конфронтацию, даже с самой собой, она ненавидела больше, чем многое другое.
Она сидела у стойки и смотрела на мерцающий коричневый цвет своего виски, не прикасаясь к нему.
— Добрый вечер, малышка Рут, — приветствовал ее старый коллега и с широкой улыбкой сел рядом с ней на свободный табурет. Его длинные волосы беспорядочно падали на плечи, а на лбу были забраны под синюю повязку. С тех пор, как она в последний раз с ним встречалась, вокруг его глаз добавилось несколько морщинок, несмотря на это, он по-прежнему выглядел таким же боевым, как и тогда.
— Свенсон, — изумленно воскликнула она, принимая поданную им руку. И поколебавшись, пожала ее. — Что ты здесь делаешь? Тогда ты просто перестал ходить на работу.
По правде сказать, она уже слышала много слухов о его отказе от службы, но ей не хотелось давать ему это понять. Вместо этого она хотела узнать правду, и похоже, он готов был ее открыть.
Он тоже заказал себе виски и повернулся к ней лицом, подперев подбородок рукой.
— Я вернулся на свободу уже довольно давно, — ответил он. — Мой отказ стоил мне двух лет тюрьмы, и теперь я работаю домовым мастером в казарме. Ничего нелегального.
— Это я слышала. — Рут от смущения потрогала щеку. — Но почему?
— Они хотели, чтобы я изгнал из Вавилона девушку, которая говорила правду, — прошептал он, заговорщически приблизившись к ней. — Я не мог этого сделать. Я бы больше не уважал себя.
— Девушка, которая… — Она подняла глаза, и кусочки головоломки сложились воедино. Конечно. Дарсия Боннет.
Кто-то из стражи должен был привести ее к воротам и изгнать из Вавилона навсегда. Эта задача, по-видимому, была возложена на Свенсона, но он отказался, что ни к чему не привело. Кто-то другой пошел по его стопам и выполнил вместо него эту работу.
— Кого ты имеешь в виду? — Рут намеренно изобразила незнание, хотя это ее восклицание, вполне возможно, выглядело неестественным и выдало ее.
— Дарсия Боннет, — повторил Свенсон ее мысли. — Я не знаю, знакома ли ты с ней. Когда-то она взяла слово и сказала правду. Однако королевская семья не хотела скандала на свои разукрашенные головы и избавилась от нее. Бедная девочка. Но не только ей пришлось пострадать от манипуляций королевской семьи…
Рут сузила глаза. Она вполне осознавала, что ей самой манипулируют. К сожалению, это ничуть не убавило ее любознательность.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе лучше спросить, кого я имею в виду, — сказал он, делая еще один глоток. — На самом деле мне не следует говорить с тобой об этом. Ходят слухи, что тебя перевели на должность телохранителя королевы.
— Ерунда. — Она повернулась к нему всем телом. — Пожалуйста, скажи мне.
— Хорошо. — Он поставил бокал, и они заговорщически сблизили головы. — Мятежники говорят правду. Королева несет вину за Ночь теней. Дарсия тогда выяснила все грязные подробности и хотела осудить королевскую семью, но все пошло не так, как планировалось, и ее изгнали.
— Это государственная измена, Свенсон, — пробормотала Рут и огляделась, почувствовав себя неуютно. Никто не обращал на нее внимания. Большинство посетителей беседовали между собой или танцевали под флейту одинокого музыканты в конце комнаты. — Этого никто не должен слышать.
Глаза Свенсона блеснули.
— Но ты ведь не предашь меня, не так ли? Потому что ты знаешь правду? Потому что ты знаешь, что мы правы?
— Мы? Неужели ты намекаешь на то, что примкнул к повстанцам?
— И это неудивительно.
Сердце Рут учащенно забилось, пот выступил на лбу и собрался у висков. Что, если Свенсон давно находится под наблюдением, и теперь она замечена рядом с ним? Это было бы катастрофой.
— Это все чертовски опасно. — Она приготовилась встать. — Мне лучше уйти.
— И что бы на это сказал Вэл? — она остановилась, но не посмотрела на бунтаря.
— Именно он дал девушке последний кусочек головоломки. Хотя в то время никто этого не знал… никто из хороших людей, во всяком случае.
