Брезент у входа в палатку шумно отодвинулся, и кто-то вошел. Я обернулся, ожидая увидеть Аднана, но был застигнут врасплох.
Вошла не кто иная как Дарсия.
Она напустила на себя сердитый вид, будто у нее были все основания на меня злиться.
В гневе я сжал губы.
– Какого черта ты здесь делаешь?
Конечно, она не удостоила меня ответом. Я оценивающе глянул на себя и хотел схватить свою толстовку, когда ее голос заставил меня остановиться.
– Я тебя умоляю, – простонала она. – Как будто я никогда раньше не видела полуобнаженного мужчину.
Упыриха недоуменно переводила взгляд с Дарсии на меня. Я не мог винить ее в этом, даже в моей голове витал некий знак вопроса.
– Это все больше касается меня, чем тебя, – пробормотал я, все же не решаясь натянуть одежду. Разве это не сведет на нет всю работу упырихи?
Дарсия наклонилась ко мне с интересом, словно желая разглядеть в слабом свете каждое изменение выражения моего лица. Мне это было неприятно, и я отвернулся, позволив одежде соскользнуть обратно на стул.
– Значит ли это, что ни одна женщина еще не видела тебя обнаженным?
В ужасе я обернулся.
– Это… не в этом дело. – Беседа становилась все кошмарнее с каждой секундой. – Что тебе здесь нужно?
Она склонила голову набок, и прядь волос упала ей на плечо. У меня внутри мгновенно что-то сжалось, и я почувствовал внезапный порыв прикоснуться к ней, потому что несмотря на то, что я в этом не признавался, Дарсия была потрясающе красива. Жаль, что эта красота была растрачена на такую отвратительную личность.
– Ты можешь идти, – дала она упырихе указание вместо того, чтобы ответить мне. И подняла руку, указывая на выход. От решительного движения на ее руке зазвенели бесчисленные браслеты и монеты.
– Подготовка еще не закончена, – тихо возразила упыриха, указывая на баночку с краской в своей левой руке и на кисточку в правой.
– Не волнуйся, я возьму это на себя. – В мгновение ока Дарсия отобрала у нее оба предмета и выставила, так что я даже не успел возразить.
Наконец мы остались одни, и она расположилась передо мной, чтобы продолжить рисовать руны. Мне стало интересно, как и когда она овладела этим умением. Принадлежало ли это к образованию, которое ей пришлось пройти как разрушительнице заклятий?
– Я понимаю в рунах лучше, чем кто-либо другой в этом городе, – заметила она, словно могла читать мои мысли (ужасное предположение).
– Дарсия, – предостерегающе произнес я, обхватив ее запястье, когда она собиралась нарисовать первую руну на моей руке. И было непонятно, кого из нас такая моя реакция больше ошеломила.
Обычно я был обходительным и терпеливым, но в Дарсии было что-то такое, что выводило меня из себя. Возможно, тому виной – ее небрежная манера не воспринимать ничего связанного со мной всерьез и относиться ко мне как к последнему дерьму, а в следующий момент вдруг появляться рядом.
Она закатила глаза, но не отобрала у меня свою руку, которая была теплой и мягкой на ощупь. Несмотря на обилие браслетов, я мог чувствовать ее кожу.
– Седа убедила меня, что такое зрелище как дуэль может быть забавным. Доволен? – она глубоко вздохнула и стала ждать, когда я отпущу ее.
Мне следовало ожидать такого ее ответа. Тем не менее она меня рассердила, и я притянул Дарсию ближе к себе, так что кончики наших носов почти соприкоснулись, когда я наклонился к ней.
На этот раз уже я хотел распознать каждый след беспокойства на ее лице. Почти с отвращением она сморщила нос, и ее брови раздраженно сдвинулись. Тем не менее она не сопротивлялась, хотя в любой момент могла легко вырваться из моей хватки.
– Моя весьма вероятная смерть – повод для удовольствия? – прорычал я, зная, что Аднан уже спас мне жизнь. Но Дарсия, скорее всего, еще не слышала об этом. – Как мило с твоей стороны.
– Меня и хуже характеризовали, – она пожала плечами.
– Шлюхой? – холодно предположил я, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Чтобы наконец вывести ее из себя, но мой план не удался. Она взяла себя в руки и наконец отстранилась от меня. К сожалению.
Осталась одна пустота.
– Еще и похуже, чем так. – Она снова окунула кисть в краску. – Тебе это известно.
– Мне рассказал Аднан. – У меня начались муки совести. Только теперь я понял, насколько был груб. Конечно, до сих пор Дарсия не особенно тепло относилась ко мне, но моего поведения это не оправдывало. Меня не так воспитывали. Мой отец перевернулся бы в могиле, а моя мать… о ней я не мог думать. Не сейчас. Никогда.
– Ты дружишь с этой крысой? – она уставилась на меня, широко распахнув глаза. Взгляд, полный упрека, не вполне мне понятного.
– Так же, как ты дружишь со своей бывшей бордельной мамочкой. – В копилке нечистой совести произошло пополнение.
– Ты мудак. – Она пихнула кисточку и тигель мне в грудь, не обращая ни малейшего внимания на татуировку в виде сердца. – Вот, теперь позаботься обо всем этом сам. Я даже не знаю, зачем пришла сюда.
Ну, хватит.
