…С мастером Йекуто мы разгребали тренировочный полигон часа два. Пятикурсники, испуганные вырвавшимся на свободу гриомушем, вывалили на площадку столько заклинаний, охранных и атакующих чар, магических ловушек, что их либо разом нужно было взрывать вместе с локацией, но тогда ректор, вряд ли, погладил бы нас за это по головам, либо следовало терпеливо и методично распутывать все клубки образовавшихся связей. Последним мы и занимались.
А потом был звонок, и я понял, как злостно опаздываю на пару к доценту Таллу. Я два года назад ещё отстрелялся по всем его предметам и был счастлив, что эта каторга словом завершилась-таки без кровопролития. А уж повторения подобного я не пожелал бы и врагу. Однако, история распорядилась моими желаниями по-своему.
Происшествие в медкорпусе академии наделало такого шороха, что всех участников событий отправили на нормативно-правовой разбор. Чтобы знали! И чтобы помнили!
Худшей подставы от ректора и ожидать было сложно!
Лекция у Талла в качестве наказания - это уже из разряда тонкого ментального садизма.
…В большую аудиторию, вечно темную из-за постоянно задернутых наглухо портьер, я заходил осторожно, и был, конечно, весьма удивлен, встретив буквально на входе ректора Грунея.
Ректора и ту самую ведьму, место которой в аудитории, конечно, было (уж она-то в истории с операцией спасения всех заражённых сыграла центральную роль), а вот в руках у Грунея девушка смотрелась странно раздражающе.
Крупные мужские руки с короткими пальцами обнимали хрупкие женские плечи, касаясь темно-каштановых завитков волос, и девушка все пыталась обернуться, чтобы посмотреть, кто же зашёл в аудиторию и теперь стоял позади нее, но сильная хватка ректора мешала ей это сделать.
В солнечном сплетении у меня затянуло, закололо, и я даже стиснул в мертвую сцепку кулаки, лишь бы не прикрыть рукой саднящую область. Демонстрировать окружающим собственную слабость было под глубоким запретом в роду каждого аристократа.
И вместе с тем, у меня никак не получалось отвести взгляд с чужих конечностей на плечах той самой ведьмы, имя которой я, как ни пытался, так и не смог воспроизвести.
Ректор что-то бурно говорил, аудитория хлопала, я вскипал.
Груней чуть отодвинул девушку в сторону и теперь, глядя на нее, широко улыбался, твердя о том, что гордится и что ему повезло.
А меня все подпирало и распирало, будто зону избыточного давления. И вот уже с раскатистым треском мое нутро, как цельную породу, прорывает горячий поток возмущенных паров, хочется фыркать, плеваться кипятком и извергать самые грязные и болезненные обвинения…
Но тут раздается мрачный долговибрирующий “дон-н-н” с кафедры господина Талла, и тяжёлая звуковая масса сметает все прочие шевеления в аудитории.
Я, наконец, отрываюсь вниманием от источника своего кипения и устремляю колючий взор на большой бронзовый гонг, что продолжает испускать грозное волновое звучание.
Краем глаза замечаю, как ректор Груней понятливо кивает образовавшейся тишине и без слов покидает замершую аудиторию.
Разрешительная аудиенция у повелителя сего пространства была окончена, настало время переходить к продолжению пыточных процедур.
И Талл в этом вопросе не подвел.
Едва лишь ведьма, стоящая передо мной монолитным истуканом, чуть шевельнулась, видимо, в попытке вернуться на свое место, как преподаватель направил на нее свой карательный перст и процедил сквозь зубы:
- Из-за таких, как Вы, госпожа Стэр… - Вот как, оказывается, зовут мою ведьму! - …и происходят подобные инциденты, пример которых мы имели несчастье наблюдать пару дней назад на полигоне и далее в медкорпусе. Наглые, зарвавшиеся, всесторонне неграмотные специалисты, не получившие ещё должной квалификации, но уже свято верящие в свои силы, во вседозволенность и безнаказанность - именно такие, как Вы, и создают катастрофы. А слепые поощрения со стороны властьимущих, которые нам сейчас продемонстрировал господин ректор, лишь питают вашу самоуверенную несостоятельность.
Пока преподаватель по праву своим бесцветным голосом распинал перед притихшими студентами госпожу Стэр, ведьма едва дышала, как едва дышал и я. Слышать подобное в ее адрес было неприятно. Кто бы спросил, почему, я не нашел бы моментального ответа, но внутренности сводило в тугой узел.
Девчонка, конечно, была бесяче самоуверенной, и там в больнице, в приемном покое, когда наш отряд ворвался в заблокированное здание и я увидел её прямо перед входом в смотровую к зараженному мастеру Йекуто, мне казалось правильным ее дёрнуть обратно, отчитать, запретить, выговорить в самой жёсткой форме, насколько опасно неправа она была в тот момент… Но неправым оказался я. Ведь я ничего не знал ни о ее квалификации, ни о том громадном опыте, который клубился за плечами этой мелкой вредины.
