Дальше - регулярное наблюдение и неутешительный диагноз: магических токов минимум. Тогда их было недостаточно даже для развития жизни, и я нашел донора. После семи лет их стало достаточно для жизни, но не для преобразования материй, и мы продолжили стимуляцию энергоканалов сторонней магией и воздействие на химию организма.
Жена так ни о чем и не догадалась, но я-то понял, в чем причина особенного поведения организма Сиолы. Понял не одним мигом, а уже позже, когда несколько раз похожим образом совершенно случайно осушил и других магически одаренных. Это было на поле боя. В критический момент, когда мои силы шли на исход, а сражение и не думало умолкать, я невольно от внутреннего истощенного резерва начинал переходить на питание через источники вовне. В итоге, окружающие меня теряли магическую силу, я же оставался и целым, и магически сильным. По схожим ощущениям во время… ммм… так скажем, кормления и по эффекту после я и догадался о судьбе Сиолы.
- А что на счёт обратной передачи сил? - осторожно задал вопрос я, осознавая всю неопределенность ответных реакций Римса старшего. Это в сей момент он поглощён трагическими воспоминаниями, а вообще минутами ранее пытался оставить беспомощным и бессильным меня.
- Ты думаешь, я не пробовал?! Ты думаешь, я намеренно своей дочери такую судьбу прописал и тебя всего растакого бравого терплю с ней рядом много лет?! Но магический источник - это же не кусок мяса, который если и заглотил лишний, всегда можно попробовать исторгнуть. Сиола нуждается в постоянном доноре магии, и им, к сожалению, я быть не могу. Не умею. Остаётся тебе, мой мальчик, поэтому придется потерпеть.
- А в этом Вы ошибаетесь: больше безголовой марионеткой я не буду! - вырвалось гневное у меня.
Очередная история семейной трагедии и счастливого разрешения за мой счет - ха! Нашли вурдалака-недоросля!
- Согласен, - кисло улыбнулся Римс старший, возвращаясь в свой привычный уверенно-надменный вид, - безголовой не будешь, очень даже головой! Только содержание в твоей голове мы подправим, потому как пустоголовости тебе явно не хватает, да и все тайное должно таким и остаться… Ну так я над этим уже работаю, - очередной сумасшедший оскал нацеленного на жертву хищника, и мою голову будто смял гигантский пресс, обхватил кольцом, сдавил, что яблоко, прыснув во все стороны сочной мякотью.
Вместе с этим из моих контуров снова начала утекать энергия и гораздо активнее, нежели поначалу.
Передо мной сейчас была тварь гораздо опаснее, чем все известные мне жители Великой Пустоши. Тварь прицельная. Безжалостная в своих желаниях. Крайне эффективная.
Римс выкачивал из моего пространства магические силы уже не глотками - одной все нарастающей в своей высасывающей жажде тяге. Я же стоял закутанный в щиты, питающий их уже постоянным потоком энергии, и ощущал, как надрывается мой источник силы. Взламывались защитные контуры, шла треском удерживающая энергию твердь. Атаковать по-прежнему не представлялось возможным: любое агрессивное действие в этом кабинете будет направлено исключительно на дарителя, а чтобы убраться отсюда, нужно добровольное согласие хозяина пространства.
Ачешуеть, как же я сглупил, прийдя сюда столь самоуверенно! Упрямство упрямством, но текущие прямые жёсткие шаги Римса я не учитывал как возможные, за что сейчас и расплачивался.
Меня уже физически потряхивало, горько-соленые капли пота шипели на лице, как шипел и я. Чужая враждебная магия вскрывала меня, как банку с шипучкой, и стремилась заглотить в один большой глык.
Родовую воронку силы я перенаправил на переферию щитовых конструкций, и теперь вокруг нас все кружило: листы бумаги, книги, писчие принадлежности, подушки и пледы, сорванные яростными потоками с кушетки.
Воздух гудел от наэлектризованной концентрированной силы, потрескивал разрядами молний, громыхал разбуженными энергетическими массами.
Асалан Римс стоял посреди творящегося хаоса, синие глаза горели безумством, седые волосы взбудоражено торчали дыбом, сверкая серебристыми отсветами. Кожа на лице и руках натянулась высохшей желто-коричневой пергаментной бумагой. Ему тоже было не просто в нашей схватке, но пока он получал от сопротивления больше удовольствия, чем дискомфорта.
В какой-то момент противостояния мне стало все равно. Настолько, что я даже подумал: “А гори оно ярким пламенем! Если долго пытаться раскачивать силу вулкана, то он, конечно, проснется, вот только подчинить и выпить до суха его не получится, ибо вулканы - существа природные, они, если уж пробудились, теперь будут бурлить, чадить и взрываться, пока не отдадут все накопленное, долгое время нагнетаемое, и тогда уже затопят мир огненной лавой и задавят его серым праховым пеплом. Покойтесь смирно, а я разгоняюсь!”
