Дейт настрого запретил Сейвену предпринимать что-либо прежде, чем активизируется подвыпившая толпа. Только когда внимание охраны будет отвлечено, он начинает действовать. Вот только Сейвена беспокоили две вещи. Первая это то, что он не успевал за отсчетом Дейта и толпа грозила начать дебош без него. Вторая — дикая вонь, начинающая пробиваться через фильтры маски.
Дейт отдал приказ к началу действий, едва Сейвен закончил свой тернистый путь. В конце сливная труба круто забирала вверх и последние полтора метра торчала вертикально. Он зацепился руками за край, подтянулся и опрокинулся в жидкое зловоние отстойника.
Стоя по грудь в жиже, Сейвен обтирал пальцами окуляры, но мерцающее ночное зрение не возвращалось. Он уже с горечью решил, что прибор вышел из строя, как вспомнил про инфракрасную подсветку, нащупал вырост на шлеме, протер его, и сразу посветлело. Сквозь мутные разводы он отыскал крышку люка. Прямоугольная, чуть шире его плечей, она располагалась в противоположном углу. К великой удаче, рядом была приварена ручка, за которую он уцепился и стал вырезать замок.
Раскаленный металл капал, шипел, и полость отстойника наполнилась дымом. Наконец, замок отвалился, но открывать люк Сейвен не спешил. «Пускай запах гари немного разойдется». Нарном позже он засомневался, перебьет ли гарь вонищу сливной ямы и решительно толкнул люк. Тот стукнулся обо что-то и не раскрылся. Сейвен толкнул еще. Створка опять гулко стукнула. «Стол? Или шкаф?!» Версию, что люк могли благополучно заслонить мебелью, они как-то упустили из виду.
Нарны бежали и Сейвену ничего не осталось, кроме как вырезать люк целиком.
Предположения оправдались — дорогу преградила деревянная плоскость. В просвет между полом и днищем этого тяжелого предмета можно было просунуть руку. Сейвен нащупал ножку, ухватился за нее и попытался выглянуть, но ничего не увидел. Тогда он уперся второй рукой о край проема и потянул ножку на себя. Преграда с удивительной легкостью поддалась. Повозившись еще с нарн, он выбрался, торопливо снял верхний комбез и бросил его в провал люка. Затем вернул посудный стол на место, осмотрелся, прислушался. Издали, как будто с того света, доносились крики. Некоторые ноты звучали особенно громко — это буянила толпа. Сейвен подошел к двери, взялся за ручку и осторожно потянул ее на себя.
В коридоре было пусто и тихо. Влево тускнела ночная длина, откуда приглушенно доносился голос. «Охрана. Восемь метров, не меньше». Сейвен прикрыл за собой дверь и прокрался вправо, где была лестница.
Лестница нашлась — массивная, винтовая, она изумрудным буром просаживала все три этажа дома. В высоту лестницы, от пола первого этажа и до парапета третьего, зияло окно, чьи решетки выходили на городскую улицу. За высокой оградой двора отчетливо виднелись точки факелов. Во дворе особняка дергались белые лучи фонарей. «Охрана разбираться идет».
На границе второго этажа, у запертых двустворчатых дверей, стоял караул. Проскользнуть незаметно не получится, поскольку сразу заслонишь ночное окно.
Над головами охранников тусклыми каплями тлели лампы. Только из-за близости рассеянного света охрана не заметила притаившегося теперь Сейвена. Он спустился на ступень ниже и нащупал у пояса пневматический дрот с микронными иглами транквилизатора. Укус такой иглы доставлял цикл-два крепкого сна. Сейвен вернулся и уже навел дульце на одного из охранников, как в ухе встревожено забубнил Дейт:
— Всем внимание. Улицу перекрывает городская армия. Солдаты движутся в вашу сторону. Порядка двадцати-тридцати человек. На подходе бронетехника. Я… Я ее уже вижу. Проклятье! Группа массы, действуйте, немедленно! Герой! Закончил или нет — отступай!
«А вот это вряд ли». Сейвен нажал кнопку.
— Ай! — вскрикнул первый охранник и схватился за шею. — Укусило что-то.
— Блоха, наверное, — меланхолично предположил второй и тоже вздрогнул. — А точно ведь, кусается. Эй, эй! Ты чего?!
Но его товарищ уже сползал по стене, а через мгновение и вопрошающий присоединился к нему.
Сейвен поднялся на третий этаж, прежде чем стены потряс удар. За ним последовал другой и без паузы третий — подлинно сокрушительный. «Гранатомет? Или стрелы Моргота?»
Когда грохот стих, поднялись стрельба и ругань. Сейвен прижался к стене, прислушался. Топот доносился снизу. Он сорвал с пояса гранату, раздавил предохранитель и отправил ее по ступеням вниз, скрылся за дверьми. От взрыва освещение погасло. Винтовая лестница обрушилась, погребая под собой вопящую охрану, а высокое фасадное окно брызнуло тысячью звенящих осколков.
Уже не скрываясь Сейвен ринулся вдоль по коридору в кабинет президента. В одной руке он сжимал короткий, натертый графитом нож, в другой — последнюю гранату.
Перестрелка за стенами дома не прекращалась ни на квик. Она лишь изредка терялась в громовой ругани взрывов, методично охаживающих жилище президента. Каждый взрыв разносился по всему дому трескучим эхо. Со стен падали картины, потолок осыпался массивной лепкой, пол трещал, а воздух полнился густой зеленой пылью, из-за которой видимость непреклонно ухудшалась.
