— Ко мне не часто заходят гости на откровенную беседу. Я как тот мастер, который сначала приглашает в гости, а потом перебирает черепа. Улавливаешь перспективу? — он отставил руку, и в ней возник бокал наполненный вином. — Так вот, за многие годы я понял, что живым доверять нельзя. Никому и никогда. А вот ей — ей можно. Я не стану прямо сейцикл выкручивать руки и ждать от тебя имен, хотя мог бы. Зачем? Я и так все знаю. Ты ларг, ведь только ларг способен на твой подвиг. А раз так, то ниточки ведут к куполам и волнениям, прокатившимся там. Я ждал чего-то подобного с того дня, как ко мне пришла делегация инвесторов. Вот. Теперь городская армия не даст уйти твоим друзьям. Впрочем, попытается. Если мой дом гробят такие же ларги, как и ты, то я усомнюсь в факте ареста. Если бы только Айро могла сойти и присоединиться к ним… — квик помедлив, он мечтательно добавил: — Тогда от них, там, внизу, осталась бы густая кровавая каша. Но, увы, она заключена здесь, в этой комнате, в стенах, породивших ее и наполнивших до краев могуществом. Но это ничего. Я уже близок к тому, чтобы освободить ее.
С нежностью, на которою только было способно его резкое, жестокое лицо, Делио посмотрел на Айро. Та улыбнулась и томно облизнула верхнюю губу.
— А когда это случится, она станет моей армией. И мир упадет на колени. Ниже! Он будет ползать в моих ногах и молить о пощаде! Молить, чтобы она ушла, чтобы все стало как раньше. О, после того, как она выйдет отсюда ни одно живое существо не посмеет встать на моем пути. Ни в мыслях, ни на деле. Никогда!
Пока Делио говорил, невидимая хватка слабела. В рукаве, у запястья, Сейвен берег единственный метательный нож. Он попробовал пошевелить рукой. Это ему удалось, но с натяжкой. «Попробовать бросить? Эх, гранату бы». Взмах руки вышел медленным, полет ножа тягучим, словно резина. Клинок не преодолел и половины дистанции, как замер серым разводом.
— Как же тебя зовут, бесстрашный безумец? — Делио сменил позу и отхлебнул из бокала. — У тебя еще осталось немного времени, пока мне наскучит. Ну? Сам скажешь или попросить, чтобы подсказали?
Сейвен молчал и Делио лениво шевельнул пальцем. В тот же миг в виски точно вонзились два раскаленных сверла. По телу волной прокатилась трескучая боль. Но он молчал.
— Твое упорство похвально, но бессмысленно, поверь. Впрочем, какое мне дело до твоего имени. Дай ему тьмы, Айро, которую он так просит, — президент зевнул. — Дай ему тьмы.
Тишина — забавная штука. Тишина и мрак. Эти две вещи в шумном и ярком мире — как зрачки цветных глаз. Бездонные, всепоглощающие и значащие больше, чем кажется.
В темноте и молчании тело куда-то плыло, мерно покачиваясь на невидимых мыслях. Сейвен пошевелил кистью левой руки — зачерпнуть воды, но в ответ сухо зашуршало. На мгновение он замер и повторил жест уже решительней. И снова тихий шорох, точно он засыпан ворохом опавшей листвы. Вместе с догадкой отчетливо запахло терпким, густым лесом. Сейвен качнул головой и приподнялся на локтях — листва осыпалась с него мертвенной шелухой.
Он действительно лежал в лесу, под ворохом листьев, собранных граблями. Незатейливый садовый инструмент стоял тут же — прислоненный к стволу высокого дерева. Сейвен огляделся: поблизости никого не было. Сквозь изумрудные кроны поблескивало солнце. Щебетали птицы, в вышине гулял ветер. Там, над макушками деревьев, сиял ясный день, а здесь было холодно и сыро.
Сейвен взял в руки грабли и заново собрал кучу, которую ненароком разворошил. Едва он закончил, как до слуха донеслись звуки флейты. Сквозь тонкую мелодию пробивался голос — кто-то подпевал игре.
Трава и мох, гниющая листва мягко пружинили под ногами. Сейвен обнаружил, что идет босиком и что одет в белую робу. Лес редел, а музыка и голос звучали отчетливей. Он прибавил шаг и скорее выбрался на обширную поляну, сплошь поросшую сочной травой, как будто подстриженной и аккуратно причесанной. У противоположного края, в тени деревьев, ютилась избушка. Рядом горел костер, а возле — на бревне — сидел Крайтер и играл на флейте. Пела девочка в белой робе. Она сидела на траве, около ног внезапного музыканта, и старательно тянула песню на непонятном Сейвену языке.
Когда Сейвен подошел вплоть, Крайтер оборвал игру и кивком указал девочке на гостя. Та обернулась, торопливо поднялась и юркнула на бревно, под крылышко к флейтисту. Не дожидаясь приглашения, Сейвен уселся на другом бревне, напротив такой несходной пары. Их разделяли языки пламени весело потрескивающего костра.
— Не знал, что ты музыкант. Удивляешь.
— Да, балуюсь понемногу. Только никому не рассказывай, а то смеяться будут. Впрочем, тебе все равно никто не поверит, — Крайтер немного помолчал, в задумчивости пожевал губами и вдруг спросил: — Ты понимаешь, где мы?
— В лесу.
— В башке твоей дурьей, вот где. Когда ты уже научишься осознавать собственные сны? Это ведь так просто.
— Я сплю?
— Да нет, не спишь. Ты в отключке. Впрочем, мне это не мешает и тебе мешать тоже не должно.
— Ну, не знаю.
