— А тебе и незачем знать. Для тебя покамест знания опасны. Но скоро все прояснится. Гораздо раньше, чем ты предполагаешь.
— А как ты здесь очутился?
Крайтер хохотнул:
— Пришел, — и серьезно добавил, — а теперь собираюсь уходить.
При этих словах девочка встревожено посмотрела на покровителя и крепко сжала его руку.
— Не бойся, Айро. Дядя Сейвен позаботится о тебе.
Он погладил ее по голове, поцеловал в темечко и назидательно обратился к Сейвену:
— Ты должен проводить Айро. Это в твоих интересах, поверь. Обузой она не станет. Просто проводи ее.
— Куда?
— К выходу.
— Из нас двоих, где выход, знаешь только ты.
— Да, и я не могу его тебе показать, поскольку… Поскольку не могу. Но он там же, где и вход.
— Так проводи ее сам.
— Этого я тоже сделать не могу, — с расстановкой произнес Крайтер. — По одной простой и очевидной причине. Проводить ее можешь только ты.
— Ну хорошо. Куда?
— Неважно, — он взял девочку на руки, посадил себе на колени и ласково просюсюкал: — Дядя Крайтер теперь должен уйти, милая. Но не надолго. Я вернусь к тебе, обязательно вернусь. Подождешь немножко, хорошо?
Девочка кивнула и с опаской, но все же посмотрела на Сейвена.
— Дядя Сейвен хороший. Некрасивый, но хороший. Пойди, поиграй пока в дом, а дядя Сейвен к тебе скоро придет.
Айро кивнула еще раз, но бойче, спрыгнула с коленей Крайтера и понеслась к избушке.
— Ты справишься, Сейв.
— Надеюсь. С детьми я еще не сталкивался.
— Ты справишься, — повторил он, как будто не услышав Сейвена. — Теперь иди. Она, наверно, уже заждалась.
Едва за Сейвеном закрылась дверь, как снаружи потемнело. Внезапно нагрянула буря, заслонившая сияющий мир, точно безмерная клякса. Шквалистый ветер молотил ставнями окон, швырял в стекло пригоршни дождя, и истово бился во входную дверь.
Айро спряталась под кроватью, и Сейвену никак не удавалось уговорить ее выбраться. Наконец он сдался и сам забрался под кровать. Девочка прижалась к нему, вся дрожа от страха. Ее теплое, прерывистое дыхание странным образом успокаивало Сейвена. «Я справлюсь».
Крышу избушки сорвало, и все утонуло во мраке.
Во всей Гелионии тюрьма была одна, но такая, в какую без труда уместилось бы население целой Франдии. Попасть в нее мог каждый, а вот сбежать… Сбежать еще никому не удавалось. Тюрьма стояла в самом центре континентальной пустыни и побег из нее равнялся огню солнца и холоду звезд. Окруженное тысячью километров песка, это место видел в кошмарах всякий преступник Вербарии.
«Зыбучая башня» — так звалось это грандиозное строение-механизм. Сооружение действительно напоминало башню, но исключительно в те нарны, когда принимало новых постояльцев. В остальное время о существовании места напоминал лишь приземистый кратер, окруженный троицей исполинских свай. Тюрьма — это трехсотметровый, кряжистый бур, зарывающийся в песок. Когда такая громадина уходила под землю, толщина стен измерялась километрами…
Сколь долго его здесь держали, Сейвен не знал. Когда он очнулся в камере, то немало удивился, что еще жив. Его держали, нет — пытали в просторной одиночке. Яркий свет, монотонный голос из репродуктора, ледяной душ и звуковые атаки — было все, чтобы не дать ему уснуть. Раз за разом, как заклинивший бред, кто-то повторял: «Кто твой заказчик? Назови имена!» Из всех пыток эта стала для Сейвена самой мучительной.
— Кто твой заказчик?
— Я.
— Назови имена!
— Я.
— Кто твой заказчик?
— Твой дедушка.
— Назови имена!
— Сам назови!
Он пробовал отсчитывать время по этим вопросам, но они, то стрекотали очередью, то пропадали на долгое время. Ледяные ополаскивания из брандспойта служили плохим мерилом по тем же причинам. Как и вой сирен.
Есть и пить ему давали исправно — просовывали в специальную щель бумажный поднос с бумажными же тарелками. Столовых приборов не давали, поэтому трапезничать приходилось руками. «Видимо, что б над собой чего не сотворил». К сожалению, но кормили его с той же нерегулярностью, с какой и издевались.
За ним следили неотвратимо. Стоило только прикрыть глаза, как взвывала сирена, стены и потолок вспыхивали солнцем, а в лицо хлестала вода.
— Кто твой заказчик?
— Достали.
— Назови имена!
— Если назову, прекратите?
На его вопросы никто не отвечал. Так, словно караульный не человек, а машина, глухо прокручивающая запись. Не то чтобы Сейвен был готов раскрыться, даже напротив, но… Хотелось услышать что-то еще, кроме:
— Кто твой заказчик?
— …
— Назови имена!
— Грр…
Спать хотелось неимоверно. Все окружавшее его и происходящее с ним — расслаивалось. Когда он соединял одно с другим, то все расстраивалось еще больше. Мысли, освобожденные от логики, сновали в голове, как пугливые рыбки в пруду. От маломальских сопоставлений они бросались врассыпную. Все, что оставалось, — это равнодушно созерцать.
