С ним, я вспоминала философские студенческие годы и ностальгировала. А он, отвлекался от однотипных будней.
Алин попал в больницу шестнадцать лет назад. Заболел он рано – уже в подростковом возрасте, у него сформировался бред по отношению к матери, младшей сестре и даже кошке. Ему казалось, что они настроены против него и хотят поскорее от него избавиться.
И, тогда, Алин их опередил – убил топором сначала мать, затем сестренку, зарубил также и кошку. Последнюю, употребил в пищу.
Этот человек раньше мог долго и вычурно рассуждать о своем преступлении, как о грандиозной победе. Он даже не оправдывал себя – он гордился страшным деянием.
Но сейчас, он стыдился того, что произошло. Предпочитал умалчивать о преступлении, искать Бога и рассуждать о ценности любви.
Это отделение… научило меня не осуждать людей.
-А, это вы, Арина Витальевна! Добрый день, проходите!
Марина Евгеньевна возилась с папками. Как всегда, ее стол был завален кучей заявлений от психологов, распечатанными заключениями по пациентам из отделения постстрессовых расстройств и служебными записками.
Ее кабинет располагался на последнем, шестом этаже «башни». Несмотря на тренированность, отдышка все равно дает о себе знать после высоких, чертовски неудобных ступенек.
–Ух… далеко же забрались… – выдохнула я.
К тому же, еще и нос зачесался – в кабинете дурманяще-сладко пахло лилиями, на которые у меня аллергия.
–Да… Зато здесь тихо, спокойно. Никто не мешает, – Марина Евгеньевна подошла к вешалке и накинула на плечи изящный халат с оранжевыми вставками.
Эта женщина, на голову выше меня, внушала уважение. Не только прямой осанкой, как у проглотившей кол и килограмм лимонов Милены Альбертовны. Наверное, дело в том самом спокойном, тихом, но в то же время сильном голосе, или, серо-зеленых, проницательных глазах… Она не старалась прятать морщинки под косметикой, предпочитая естественность, а слегка вздернутый нос и распущенные, белокурые локоны молодили ее. Стиль одежды она предпочитала строгий, без излишеств.
–Ну, к делу, Арина Витальевна, присаживайтесь, – она указала на одно из круглых кресел рядом со своим столом. –Слышу о вас очень хорошие отзывы, – она скрестила руки и посмотрела в окно, -Но, за каких-то полтора месяца, вы стали почти что «мамкой» в отделении. Это недопустимо в нашей профессии, с пациентами, все-таки, следует соблюдать дистанцию, особенно – с принудчиками. Сами не заметите, как на голову сядут. Просто, напоминаю вам, – она перевела взгляд на меня. –Хорошо?
–Помню об этом, Марина Евгеньевна, – кивнула я. –Никакой там «мамкой» и не собиралась быть… Да, даю им почитать книги, формирую разные группы… Ну, фильмы им несколько раз на флешки качала и статьи распечатывала, – я слегка заерзала в мягком кресле.
Нос совсем дал течь. Глаза зачесались. К горлу подступал тот самый неприятный ком, затрудняющий дыхание.
–Аллергия? – сразу поняла Марина Евгеньевна. –Ох… психосоматическое между прочим заболевание… Вам салфетки дать? – она полезла в ящичек стола.
–Нет, спасибо, все есть, – я достала второй бумажный платочек из кармана халата.
Марина Евгеньевна оперлась локтями о столешницу и снова посмотрела в окно. Я сидела к нему спиной, но и так знала, что там открывается панорама на весь психиатрический городок, утопающий в молодой зеленой траве и белом цвете яблонь.
–Помогать – конечно, можно, – продолжила Марина Евгеньевна. –Но, помните, что не всегда врачи понимают наши методы и ценят нашу работу. Я знаю, что вы обстоятельно подходите к каждому пациенту – подбираете полезные статьи, фильмы, книги какие-то выбираете… Продолжайте – но аккуратно, согласовывайте, все-таки, с врачом некоторые моменты… Или, если возникнут спорные вопросы – сразу мне звоните. Стесняться не надо, – она улыбнулась. –Я тоже, в своем отделении… К каждому подход нахожу. Попала к нам однажды девочка, уже подросток. В детстве, ее укусила собака. С тех пор, она их панически боится. Съеживается, когда слышит лай… И вот, – она поймала мой внимательный взгляд и снова улыбнулась, -Мы с ней ходили вместе по территории больницы и искали собак. Не все они страшные, так ведь?.. Но, если бы увидели меня с пациенткой в поселке врачи… Не думаю, что одобрили бы. Так что, будьте осторожнее. И всегда, советуйтесь со мной.
–Поняла Вас. Во всем остальном – с работой справляюсь, – я воспряла духом после рассказа главного психолога.
Пациенты для нее тоже люди…
–Еще нагрузку осилите? – она открыла одну из папок.
–Да! – ответила я, как пионер, который всегда готов.
–Хорошо. Может, в июне дам вам женское отделение. Психолог в отпуск уходит. Замените. И опыт тоже, хороший получите, – она захлопнула папку и снова посмотрела на меня проницательными, добрыми глазами. –Вопросы есть?
–Нет.
–Работайте, тогда. Спасибо, что зашли. Всего доброго!
–До свиданья, Марина Евгеньевна! – я прикрыла за собой дверь.
Беседа прошла приятно.
Если бы не эти лилии – так вообще, замечательно.
Попить кофе с Антоном я так и не успела в этот день.
