Поэтому я просто ушла в свою разгромленную комнату и выглянула в окно, в надежде, что стихия успокоилась, и снегопад прекратился.
Снаружи все так же мело, и не было ни единого шанса покинуть замок в ближайшее время.
Я не хотела видеть Шейна, не хотела с ним говорить, и не могла понять, что еще ему от меня нужно. Служанка права, пусть милуется с молодой женой, а меня оставит в покое. Я больше никто. Не член семьи Родери и не его Избранная, просто тень.
И все же в груди кололо. Та часть меня, которая была безнадежно влюблена в дракона рвалась ему навстречу и давилась измученной надеждой. Вдруг передумал? Вдруг понял, что кругом обман? Вдруг снова почувствовал, что я – та, самая. Встрепенувшись, я даже рукав задрала в безумном порыве увидеть воскресшую метку истинности. Но увы, запястье было гладким, без единой завитушки.
Тогда я закрыла глаза и простонала:
— Что тебе теперь нужно? Оставь меня в покое.
Приложив ладонь к холодному стеклу, зажмурилась. Казалось, что вьюга снаружи завывала от тоски, стонала от боли и билась в агонии. Мне было жаль ее. Мне было жаль себя. Я хотела спрятаться и больше никогда не видеть никого из обитателей и гостей замка Родери.
Однако время шло, и в груди свербело все сильнее. Не получалось избавиться от тревожных мыслей и ощущений. Зачем он позвал меня? Что ему нужно?
Глупое, маленькое сердце надрывно билось в ребра, захлебываясь от отчаяния. Оно хотело к нему. Хотело увидеть еще раз хоть мельком. Услышать его голос, пусть и не скажет ничего приятного. Заглянуть в льдистые глаза, в которых нет ничего кроме отчуждения.
Один лишь раз. Последний. А потом все.
Эту битву с собой и своими слабостями я проиграла. Терпела из последних сил, а потом обреченно махнула рукой.
Будь что будет.
Ближайший путь в библиотеку проходил по центральной лестнице. Надо было спуститься на первый этаж, повернуть налево – в противоположную от главного зала сторону – и миновать длинный пролёт с витражными окнами.
Я уже двинулась в нужном направлении, но увидела, как по лестнице поднималась темноволосая Рона.
Проклятье! Эта точно не упустит шанса схватить и отвести к Барнетте! Я как представила, что меня приволокут в зал на всеобщее обозрение, и со всех сторон посыплются обидные слова и смех, так покрылась холодным потом.
Не настолько я смелая, чтобы в одиночку встречать ненависть толпы. Только не теперь, когда у меня в сердце дыра размером с кулак.
Поэтому я развернулась и бросилась в другую сторону.
Был еще один путь – по черной лестнице, мимо спален прислуги. Круг получался большой, но зато вдали от главного холла, зала полного гостей, и снующих между кухней и столами слуг.
Я миновала темные спальни, прошла мимо прачек, согнувшихся над глубокими чанами с бельем, потом проскочила узкий проход, между складами и выбралась уже на другом конце замка. Отсюда до библиотеки – рукой подать, и все же торопиться я не стала. Аккуратно выглянула из-за угла и, лишь убедившись в том, что впереди пусто, отправилась дальше.
Серая дверь в библиотеку была приотворена. Я скользнула внутрь и тут же прижалась спиной к стене. Пришлось даже рот себе ладонью прикрыть, чтобы хриплое, как у загнанной лошади дыхание, не нарушало тишину. Сюда даже праздничная музыка не доносилась.
Чуть продышавшись, я двинулась вглубь. Горький запах старой бумаги и пыли щекотал нос, шаги тонули во полумраке, а я все шла, пока не добралась до потайного местечка между высоких стеллажей, подступающих к узкому окну.
Именно тут Шейн впервые поцеловал меня…
От воспоминаний так больно стало, что я охнула и схватилась за сердце.
Как мог ты отказаться от меня? Как?
Мне едва хватило сил сделать последние шаги. Ноги были как ватные и отказывались идти, в груди мучительно клокотало.
Осторожно выглянув из-за угла, я увидела мужской силуэт возле окна.
Шейн и правда ждал меня. Оставил свою молодую жену и пришел. Ко мне.
Во рту пересохло. Я попыталась позвать его, но голос не слушался, и сухой, неповоротливый язык прилип к нёбу.
С трудом сделала еще один шаг и надсадно прошептала:
— Я пришла.
Он вздрогнул, будто не ожидал услышать мой голос и медленно обернулся. И в тот же миг боль раскаленным молотом обрушилась на мое сознание. Я даже вскрикнуть не успела, как темнота набросилась со всех сторон.
Пришла я в себя в темном неуютном помещении с низким. Было душно, пахло свечами и чем-то странным, сладким и в тоже время отталкивающим.
Кое-как сев, я прикоснулась к голове, ожидая нащупать рваную рану или по крайней мере шишку с кулак, но ничего не было. Болело где-то внутри, и когда я попыталась встать, накатила тошнота.
Не знаю, чем меня ударили, но в организме расплылась такая слабость, что ноги едва держали. Надо добраться до лазарета и попросить целебную настойку. Мисс Сирра, конечно, даст самую горькую и просроченную, от которой начнется несварение и сухость во рту, но совсем отказать не посмеет. Как-никак целительница, хоть и преданная моей мачехе.