Побросав лопаты, жители города сидели по домам и ждали, когда стихия смилостивится над ними и утихнет.
Однако вьюга продолжала яриться. Она занесла двор замка, дорогу ведущую от него вниз к подножью холма, где раскинулась широкая деревня. От улиц остались лишь контуры, обозначенные заостренными верхушками заборов, сами дома были засыпаны по окна.
Сразу за деревней начиналось снежное поле. Сквозь белую пелену оно казалось бесконечным, и где-то вдалеке с трудом угадывалась темная линия Хмурого Леса.
Сам лес встретил непогоду смиренно. Сосны великаны постанывали под порывами ветра, хрупкие осины звенели от холода, а ели покорно опустили мохнатые лапы, придавленные тяжелыми снежными шапками.
Ни зверье, ни птицы не покидали насиженных мест. Волки прятались в своем логове в овраге на северной стороне, лисы свернулись в теплой норе, прикрывая носы пушистыми хвостами, а белки так и вовсе сбились в один рыжий ком, задремав в глубоком дупле старого дуба.
Все затаились.
И только одно живое существо неспешно пробиралось между деревьев. Старый тулуп укрывал скрюченную фигуру до колен, ватные штаны защищали от холода, а снегоступы, сделанные из хвойных лап, не давали проваливаться в сугробы.
Тяжело вздыхая и охая, старая Бри брела вперед, безуспешно прикрываясь от колючего снега. Ее седые волосы, выбившиеся из-под серой вязанной шапки, заиндевели вокруг лица, нос покраснел, а щеки, казалось, и вовсе промерзли насквозь. И все-таки она шла. Останавливалась через каждый десяток шагов, прислушиваясь, присматриваясь к одной лишь ей заметным символам, а потом шагала дальше, послушная неведомым голосам.
Это они выгнали ее из теплой избушки, в которой уютно потрескивал очаг и пахло можжевеловой настойкой, и отправили на окраину Хмурого Леса. В ту его часть, которую старая Бри предпочитала обходить десятой дорогой. Слишком близко к оскверненному замку…
И вот она здесь. Меж двух слабых сосен, сиротливо жмущихся друг к другу. Кругом лишь снег, сумрак и угрюмое завывание ледяного ветра.
И все же старая Бри чувствовала, что она здесь не одна. Длинной палкой, которая верно служила во время прогулок по лесу, она принялась прощупывать ближайшие сугробы, и в одном из них наткнулась на что-то твердое.
Тогда, опустившись на колени, она принялась разгребать снег, и вскоре увидела темный край походного плаща. Потянула за него, но он не поддался – почему-то был слишком тяжелым. И лишь раскопав еще больше Бри поняла почему.
В плащ был кто-то завернут. Кто-то уже ступивший одной ногой за теневую грань. Серебристая паутина жизни была столь блеклой, что ее едва удавалось рассмотреть.
— Потерпи, милый, потерпи, — тихо запричитала старуха, — я помогу.
Старой Бри пришлось непросто.
Пока она раскапывала голову, снег норовил заново засыпать ноги. Тяжелые меховые варежки то и дело норовили сползти с рук, а поясница, давно уже отвыкшая от таких наклонов, предательски ныла.
Однако женщине не остановилась. Она разгребла свою страшную находку, потом вытащила из кармана моток веревки, который всегда носила с собой на непредвиденный случай. Один конец обмотала себе вокруг талии, второй привязала к петле на черном плаще. Потом смахнула с указательного пальца одной ей видимую белесую нить и пустила ее по веревке, чтобы своими силами поддержать бедолагу, попавшего в беду.
Самым сложным оказалось сдвинуть неудобную ношу с просиженного места, но Бри справилась, сделала первый шаг и пошла дальше, тяжело опираясь на свою палку.
Будь она помоложе, дело бы шло быстрее, но возраст давно вступил в свои права и диктовал как ей жить. Кряхтя и охая, она пробиралась по заснеженному лесу к избушке, затаившейся вдали от проторенных троп. Когда ветер швырял в лицо грозди колючего снега, Бри неуклюже отворачивалась и ворчала:
— Да уймись уже, окаянный.
К кому она обращалась, никто не знал. Даже она сама.
Спустя час, а может и того больше, далеко впереди замаячил рыжий огонек свечи, оставленной в окне избы. К этому времени Бри совсем выдохлась. Ее бледные, выцветшие от прожитых лет глаза, слезились. А ноги так и вовсе через раз опасно подгибались.
И все-таки она дошла. У просевшего крыльца скинула с себя веревку, кое-как разогнулась и потерла онемевшую спину.
— Стара я для таких походов, ох и стара.
После этого зашла внутрь и спустя пару минут вернулась с жесткой плетеной циновкой. Примостив ее на ступенях, Бри ухватилась за покрытый наледью и сосульками лохматый воротник и втащила свою находку сначала на крыльцо, а потом и через порог.
В маленьком домике было тепло и тесно. Снег, который Бри смела возле дверей, моментально превратился в лужу. Бросив на нее тряпку, хозяйка протащила тяжелый куль дальше в единственную комнату, которая одновременно служила и кухней, и гостиной, и спальней, и из последних сил взгромоздила его на скрипучую лежанку, после чего тяжело плюхнулась на стул, ухватила со стала жестяную кружку и сделала несколько жадных глотков.
Устала…