Со стороны замка к нам подъезжала карета, запряженная четверкой буланых, и в маленьком окошечке торчала недовольная физиономия Барнетты.
— Не смотри и не привлечешь хищника! — так любил приговаривать отец, когда еще ему было до меня хоть какое-то дело. Он частенько брал меня с собой на псарню и показывал своих собак. Там были высокие, длинноногие гончие с гнутыми спинами, смешные норные собаки – длинные, как колбаса, а были и те, с кем ходили на медведя.
Были ласковые, готовые без конца облизывать руки и лицо, а были и такие у которых глаза наливались кровью стоило только подойти ближе к их вольеру. Они бросались на сетку с утробным рычанием и грызли ее, пока из десен не начинала идти кровь.
Помню, я жутко пугалась в такие моменты и льнула к отцу, а он клал руку мне на плечо и повторял.
— Не смотри ему в глаза.
Именно эти слова я вспомнила сейчас и тут же съежилась, натягивая еще ниже капюшон. Один край его прихватила пальцами, старательно прикрывая лицо.
Из-за того что все начали суетиться, образовался затор и хозяйский экипаж, проехав еще немного, остановился аккурат напротив нашей повозки.
— Что вы там устроили! Высечь вас мало! — возничий мачехи лютовал и звонко щелкал кнутом направо и налево, еще больше усиливая беспорядок.
Потом и сама мачеха, наряженная в соболиные меха, не выдержала и выглянула на улицу.
— Что происходит? — требовательно спросила, она и от ее голоса я содрогнулась. Для меня он был хуже шипения змеи и воя диких псов. Для меня он был созвучен дыханию смерти.
— Да вот болваны деревенские, телег наставили – не проехать, не пройти.
— Давай по другой дороги.
— Так ведь нет другой дороги. Не расчищено. После такого снегопада нигде не проехать.
Ведьма злилась, а я это чувствовала. Словно сотни маленьких иголочек впивались в кожу и нещадно жалили. Как крапива…
Только ни черта это была не крапива! Это была магия. Неприятная, невкусная, с отголосками черных мыслей и кровожадных желаний.
Раньше мне не доводилось такого чувствовать. Я, как и все остальные, не догадывалась, что поблизости сильная ведьма, а сейчас у меня волосы вставали дыбом на затылке от желания ощериться и зарычать.
И тут же полоснуло страхом.
А вдруг она так же почувствует меня?! Я понятия не имела, какая во мне магия и как ее ощущают окружающие, поэтому плотнее зажмурилась и притворилась старой рассохшейся корягой. И как заведенная повторяла:
— Меня здесь нет… Меня здесь нет…
— Расступились! Немедленно! — приказала Барнетта, и я содрогнулась еще сильнее.
Потому что в ее голосе был не только приказ, но и сила, направленная на всех присутствующих.
Зато сразу стало понятно, кто попался в ее сети, а кто еще нет.
Те, кого она себе подчинила, стали волноваться еще сильнее. Кричали друг на друга и подгоняли остальных:
— Что встали раззявы? Разве не видите? Госпоже проехать надо, а вы столпились тут, как дурни. Дорогу только перекрываете!
Их стремление угодить было поистине чудовищным: они направляли свои телеги невпопад, кто-то увяз в сугробе, а кто-то и вовсе провалился в сточную колею, коварно укрытую снегом.
Даже в нашей повозке были те, чья душа принадлежала ведьме.
Когда один из мужичков, сидящих ближе к началу, возмутился беспорядком, пышная женщина, которая до этого улыбалась и предлагала всем румяные булочки, тут же на него набросилась:
— Это потому, что все кругом дураки! Видят же, что благородная дама едет, и мешают! Ни стыда, ни совести.
Увы, Барнетта не имела никакого отношения к благородству. Она еще раз громогласно потребовала, чтобы ее пропустили, а потом вернулась в карету, со всего маха хлопнув дверью.
К счастью, наш возница оказался нормальным. Он плавно отвел телегу в сторону и остановился, чтобы переждать весь этот бедлам.
Постепенно проезд расчистили и хозяйских экипаж лихо проскочил дальше, поднимая вокруг себя искристые облака.
Напряжение тут же спало. Люди растеряно переглядывались, не понимая, почему еще несколько секунд назад так выкручивало от желания куда-то бежать и что-то делать, лишь бы угодить госпоже в дорогом экипаже. Потом принялись вытаскивать из снежных завалов провалившиеся телеги, а румяная соседка снова предлагала всем булочки.
Я отказалась от ее предложения, хотя была изрядно голодна, заправила руки поглубже в рукава и закрыла глаза.
Из-за хаоса, вызванного появлением Барнетты, отправление затянулось почти на час. Все это время я старательно притворялась спящей, но, когда телега тронулась с места, не смогла удержать облегченный вздох.
Желание оказаться как можно дальше от замка Родери было просто невыносимым.
И только когда мы покинули путевую площадь, проехали с десяток километров по плохо укатанной дороге и выбрались за пределы родного удела, стало немного легче.
Я дремала, вполуха слушая разговоры попутчиков. Сначала все дружно сетовали на непогоду, потом перешли к личным проблемам, и только женщина с плюшками была больше озабочена не своими делами, а тем, как же сложится дорога у хозяйки.