С темными городами у нас было многовековое соглашение о перемирии, но племенам с Болотных Топей было плевать на любые договоренности. Не люди, не звери, что-то между… Без жалости, сомнений и благородных помыслов. Раз в пару лет они пытались прорваться на нашу территорию, и тогда непременно проливалась чья-то кровь. Цель у них была одна – добрать до любого поселения, разорить, угнать скот, женщин, детей, сжечь все дотла и водить свои дьявольские хороводы вокруг полыхающих домов.
Наши маги ставили защиту, но будучи на удалении от основных источников силы, она давала трещину, и тогда приходилось восстанавливать ее, а заодно вычищать тех, кто пробрался на нашу территорию.
Мы сделали несколько кругов, рассматривая перевал и подходы к нему с высоты птичьего полета.
Места выглядели безжизненными и спокойными, но обольщаться было рано. Незваные гости могли найти трещину в защите возле самой земли и прятаться где угодно, поэтому мы начали спускаться и вскоре приземлились на широкой площадке, оставшейся после того, как часть скалы обвалилась.
— Надо осмотреть здесь все, — сказал я, обернувшись человеком.
Эйсан мрачно кивнул, и мы взялись за дело.
Было жарко.
Я поправила шапку с козырьком, защищающим лицо от солнечных лучей, смахнула пот со лба и снова взялась за лопату. Оставалось вскопать еще треть участка под посадку овощей, потом занятия со старшей ведуньей, потом ужин, а потом книга.
Жизнь на острове была скромной и размеренной. Женщины работали, деля обязанности между собой. Кто-то предпочитал копаться в огороде, кто-то на кухне, кто-то занимался одеждой, а кто-то чистотой. Или были такие как я – готовые к чему угодно. Скажут копать – пойду копать. Увижу, что старой Юне стало плохо от кухонного жара – заменю ее. Если потребуется, постираю и двор подмету, и за скотиной ухаживать буду.
Работы было много, но вся она не вызывала отторжения и не угнетала. Мне нравилось помогать и что-то делать руками. Нравилось быть полезной для своей маленькой ячейки, которая дала мне пристанище. И пусть зачастую к ночи я просто падала на койку и засыпала без задних ног от усталости, здесь мне было свободнее, чем в родном замке Родери.
Тут не было косых завистливых взглядов, не было злости и коварства. Здесь все были одной семьей.
За три года многое изменилось.
Я привыкла не только к своей новой внешности, но и к имени. Мей Родери больше не было. Зато была Линн Дарс.
Я привыкла к новым силам, что клубились во мне, как туман над утренней рекой. Часть от ведьмы. Часть от ведуньи. Они причудливо сплетались, пульсировали в моих венах и звенели в душе. Я постигала их, приручала, использовала, с каждым днем погружаясь все больше.
За это время я перебралась из самого крайнего дома в тот, что стоял через один от Главного. Теперь у меня была небольшая, но светлая комната с мягким матрасом, набитым душистым сеном, письменным столом и белыми занавесочками на широком окне.
Зимы, к которой я привыкла, проживая в замке, на острове не было. Вместо нее приходил сезон ветров и дождей, во время которого земля и люди отдыхали от посевов, но стоило только погоде наладится, как мы снова принимались копошиться над грядками. Сначала сажали быструю неприхотливую зелень – салаты, редис, лук, потом приходил черед более требовательных и долгосрочных посадок.
Здесь, на крохотном острове, вдали от остального мира, от предательства и злости я была счастлива. Лишь изредка кололо тоской куда-то глубоко, и закрадывались мысли, а как бы повернулась моя жизнь, не попади я в проклятое подземелье замка? И что было бы, не укради ведьма мою метку истинности…
— К черту, — проворчала я, сдувая с лица прядь волос, — просто к черту их всех. И дракона с его меткой, и ведьму с ее кровавым алтарем.
Я принялась махать лопатой с особым ожесточением.
Слишком много работы, чтобы тратить время и силу на недостойные глупости!
Вот сейчас грядочки добью, а завтра на заре опущу подготовленные семена в землю…
В боку, под ребрами защемило.
Я только поморщилась и потерла ребра, не обратив на боль особого внимания. Привыкла. В последнее время часто давило или распирало, или начинало жечь с левой стороны груди.
Это от работы, от того, что копаю много, да тазы с сырым бельем таскаю.
Ничего страшного.
Однако в этот раз боль не проходила непривычно долго. Мне даже пришлось прервать работу и опуститься на траву, чтобы продышаться.
— Да что ж такое…
Небо над головой вращалось и пульсировало в такт биению сердца, и горький привкус расползался по языку. Под ребрами жгло все сильнее, и как бы я не придавливала ладонью, легче не становилось. Наоборот.
На смену горячему рабочему поту пришел холодный. Меня затошнило. И в какой-то момент, я поняла, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.
Сил не осталось!
— Сейчас, еще немного… и я встану.
Я обращалась вслух сама к себе, пытаясь придать уверенности голосу, но вместо этого слышала только хрип.
Что-то не так. Что-то очень сильно не так.