Тьма схлынула с ее глаз. В тот же миг Барнетту перестало выкручивать, и она невнятной грудой повалилась на пол. Громко хрипя, хватая ртом воздух, она пыталась куда-то уползти, но двое стражников бесцеремонно подхватили ее под руки и потащили из зала.
— Ее дочь тоже под стражу, — Провидица едва заметно кивнула в сторону Ханны и тут же еще один стражник бросился исполнять приказ.
— Не тронь меня! Вы не имеете права! — голосила Ханна в полнейшей тишине.
Гости обескураженно наблюдали за происходящим. Это потом, когда все разбредутся по кулуарам, начнутся яростные обсуждения, а пока никто не знал, что говорить. Да и лишними были любые слова.
— Шейн! Что ты молчишь?! – Ханна бросилась ко мне, но не сделала и пары шагов, как ее схватил стражник, заломив руки за спину, — скажи им! Я твоя жена.
Я наблюдал за тем, как ее уводили и не испытывал ничего. Ни стыда, ни раскаяния, ни желания помочь.
Внутри гудело от новостей и только одна мысль клокотала на задворках. Я знал, знал…
— Завтра мы займемся ими, а пока пусть сидят в темнице, — неожиданно робко улыбнулась Провидица.
Но я больше не обманывался насчет ее хрупкого образа. За нежной, тонкой, как веточка девушкой, скрывалась невообразимая сила.
— Айсхарт, идем, — Арон схватил меня под руку и потащил из зала, — сегодня тебе здесь не место.
Я снова оказался в лазарете.
В это раз целитель был сосредоточен, серьезен, как никогда прежде.
— Я понятия не имею, что все это значит. И как это возможно, — он уже скинул праздничный мундир и закатал рукава белоснежной рубахи, — я сам лично видел вашу связь. У меня и мысли не было о том, что она могла быть…краденой. Чертовщина какая-то.
Какое мягкое определение. Чертовщина… По-моему, это был кромешный ад.
— Но зато понятно, что с твоим драконом. Его цепями приковали не к той. Не к подходящей, не способной его принять. Вместо той связи, которая должна возвысить дракона, между вами была черная дыра, наоборот высасывающая его силу. Если бы я понял это раньше…
Передо мной появилась вереница зелий.
— Они не исправят ситуацию полностью, но помогут выжечь ту черную ложную паутину, которая в тебя проросла.
— Выжечь?
— Да, Айсхарт. Выжечь. Готовься к тому, что будет больно.
Я уже привык к боли, поэтому равнодушно пожал плечами, взял ближайшую склянку и, выдернув пробку, осушил ее одним глотком. Поморщился:
— На вкус, как ослиная моча, но терпимо.
— Не радуйся раньше времени.
Не обманул.
Спустя десять секунд я уже корчился на полу от дикой боли. Казалось, все внутренности объяты пламенем. Оно разъедало изнутри, пульсировало в венах, слепило глаза. Слезы катились градом, а сердце через удар сбивалось с ритма.
Только стало отпускать, как Арон поднес к моим губам следующий пузырек. Я отвернулся, не желая открывать рот, но целитель оказался на редкость сильным и упрямым:
— Надо, Шейн. Надо! — влил в меня настойку и зажал рот рукой, — глотай!
Я проглотил, и тут же вдоль всего тела прошлись невидимые когти. Я был цел, но казалось, что шкура лохмотьями слезала с тела.
А на столе стояло еще с десяток полных склянок…
Это была долгая ночь. Она показалась бесконечной, беспросветной, наполненной агонией. Порой было настолько плохо, что я мечтал только об одном – сдохнуть прямо там, на полу императорского лазарета.
В короткие моменты просветлений, я слышал музыку где-то вдалеке. Это народ веселился на балу в честь прибытия Провидицы. Для них жизнь продолжалась и все шло своим чередом, а я не мог даже встать, глаза открыть не мог. Окна в палате были плотно зашторены, и свет шел от единственной свечи на столе, но и он вгрызался в мозг острыми вспышками боли.
Сквозь бред, я слышал голос Арона, который заставлял меня что-то пить. Я ненавидел его. Мечтал обратиться и сожрать, перекусив пополам, но не было сил. Ни у меня, ни у дракона.
Мы дрейфовали в кровавом мареве, с трудом удерживаясь на поверхности.
И единственная мысль, которая удерживала меня в сознании это: у кого Барнетта украла метку?
Я ведь знал это. Знал! Но не мог вспомнить. Пытался отмотать время вспять, вернуться к самому началу, но первым неизменно всплывал второй день моей свадьбы в замке Родери. А до этого – провал.
Будто кто-то спрятал от меня мои же воспоминания за коваными дверьми, и ключа не оставил. И сколько бы я ни бился, сколько бы ни силился вспомнить – ничего не получалось.
Утро не принесло облегчения. Я проснулся с таким ощущением будто неделю провел в какой-нибудь занюханной таверне, заливая в себя некачественное пойло и закусывая чем попало. В голове – шум, во — рту кислый привкус, в теле – неприятная слабость. Стоило только как-то неудачно повернуться и начинало кружить словно щепку в водовороте.
Муторно.
Я спустил ноги с койки, сел, с громким выдохом потер ладонями лицо, и в этот момент ко мне зашел Арон. Выглядел он так, как я себя чувствовал. С мешками под глазами, всклокоченный и почему-то с оторванным рукавом.
— Ты мне должен новую рубашку, — сказал он, протягивая мне очередную склянку с зельем.