Еще одна иллюзия. В отличие от хрупкой Провидицы, эта была роковой красоткой. С темными, влажными, как у лани, манящими очами, с черными, словно вороново крыло шелковыми волосами, и алыми, призывно приоткрытыми губами. Если вокруг провидицы была аура невинности и беззащитности, то ведьма наотмашь била страстью и обещанием неземного блаженства. И это несмотря на то, что ее возраст тоже перевалил за сотню.
Красивые женщины, страшные в своем коварстве.
На встрече в Эйланой мое присутствие оказалось обязательным. Пока я рассказывал о своей «счастливой» семейной жизни, она слушала и, едва заметно улыбаясь, кивала. При этом в древних глазах не была ни намека на улыбку.
Ведьма злилась. От ее злости цветок, стоявший в углу, понуро опустил листья, а дворцовый кот, который обычно ходил с таким видом, будто все вокруг принадлежало только ему, трусливо забился под диван.
Выслушав меня, она некоторое время молчала, раздраженно постукивая кончиками алых ногтей по столу. Потом сказала:
— Кажется, мне снова придется позориться за поступки тех, кто отлучён от круга.
— Подробности, — потребовал Император.
— Барнетта никогда не пользовалась уважением. Когда ей исполнилось шестнадцать, она решила, что уже достаточно сильна и достойна, чтобы зайти в главную купель. Самовольно решила, — Эйлана подняла указательный палец, подчеркивая важность этих слов, — и, не спросив никого, посмела туда залезть, пребывая в полной уверенности, что так обретет силу. Однако купель может быть милосердной и щедрой, но не терпит наглости и слабоумия. Она отвергла Барни. После этого мы изгнали ее из Круга, лишили метки принадлежности к клану. Она ушла, прихватив в собой несколько книг из нашей библиотеки. Каюсь, никто не побежал за ней, чтобы вернуть украденное.
— Что за книги?
— Они не были ни особо ценными, ни редким. И мы решили – пусть забирает. Сил что-то сделать у нее не хватит, а счастья ворованное не принесет, — ведьма недовольно сморщила точеный нос, — Судя по тому, что она сейчас в темнице с менталистом, счастья эти книги и правда не принесли, а вот с ее силами, получается, я ошиблась. За это приношу извинения. Но брать вину за ее поступки на себя не стану. После случая на Рейнер-Бэй все ведьмы нашего ордена присягнули вам в верности, но Барнетта не одна из нас. Вы можете отдать ее мне, и я обещаю – она пожалеет о том дне, когда родилась.
— Сначала надо разобраться с тем, что она натворила и вернуть все по местам, — он угрюмо кивнул на меня, — а потом я буду решать, как ее наказать. Сейчас Барнетта сопротивляется менталисту, и есть опасения что он сломает ее прежде, чем она во всем признается. Так что твоя помощь будет не лишней.
— Вы же знаете наш кодекс. Ведьма ведьму по чужому приказу пытать не станет. Но…учитывая, что она не одна из нас, и что по ее вине на наш Орден снова упала тень, я, в качестве исключения, могу нарушить некоторые правила. Мне нужно ее увидеть.
Император кивнул мне, взглядом приказывая сопроводить Верховную Ведьму.
Мы отправились в подземелье. Она шла справа от меня и нет-нет, да и поглядывала в мою сторону.
— Какой симпатичный, хмурый дракон. Если не вернешь свою метку Истинности куда надо, я готова скрасить твое одиночество.
Кажется, я покраснел, а она, увидев мое смущение, рассмеялась:
— Расслабься. Я всегда шучу…когда злюсь.
Мы спустились на четвертый уровень, и я привел ее к камере для допросов, в которой до сих пор держали Барнетту.
— Предупреждаю, там не очень…
— Для ведьмы нет ничего вкуснее чужой боли, — небрежно отмахнулась Эйлана и первая вошла внутрь.
При ее появлении дознаватель почтительно склонил голову, менталист никак не отреагировал, а вот Барнетта сжалась, особенно когда Верховная подошла и указательным пальцем приподняла ее подбородок:
— Как дела, Барни? Плохо выглядишь.
Мать моей жены дернулась, пытаясь отстраниться, но путы крепко удерживали ее на месте.
— Ты извини, сестра. Я к тебе всего на минутку. — улыбнулась Эйлана, — посмотрю, что ты прячешь и уйду. А вот потом, если они отдадут тебя мне, мы и поговорим по душам.
В сладком голосе шипели тысячи разъяренных змей. Угроза была настолько осязаемой, что у меня волосы встали дыбом на затылке.
— Не трогай меня, — прохрипела Барнетта, но было поздно.
Острые когти Верховной впились в ее виски, распарывая кожу и вгрызаясь в плоть. По лицу преступницы потекли тонкие струйки крови.
Барнетта запрокинула голову и широко распахнув рот, вытаращилась в потолок, не произнося ни звука, не двигаясь. Только одно колено мелко дергалось и лужа по стулом стала еще больше.
Так длилось с минуту, потом Верховная отступила. В тот же миг Барнетта начала хрипеть и надрывно кашлять. Ее трясло.
А я почему-то смотрел на худые пальцы Эйланы и не видел на них ни капли крови.
— Ну, что я могу сказать, мальчики, — невозмутимо произнесла она, — наша Барни не так проста, как кажется. Ей хватило сообразительности и силешек организовать свою купель. Она спрятала ее далеко отсюда, где-то на севере.
— В замке Родери? — предположил я, выдвигая единственный разумный вариант.