— Врешь, — просто сказал я и кивнул Рейнеру, поджидающему нас чуть в стороне. В руках у него был несуразный овечий тулуп. Я забрал его и бросил Ханне, — надень. Я не хочу, чтобы ты в дороге околела от холода.
— Я никуда не поеду!
— Конечно не поедешь, — хмыкнул Эйс, — ты полетишь.
И обернулся.
Когда рядом с нами возникла покрытая чешуей махина, Ханна истошно завизжала и бросилась бежать. Однако и пяти шагов нее сделала, как я ее настиг, насильно накинул тулуп на плечи и держал, пока дракон не ухватил ее когтистой лапой. Второй лапой он сгреб меня, и взмыл в воздух.
Ханна визжала и требовала опустить ее на землю, но ее истошные вопли тонули в порывах ветра.
Я же просто закрыл глаза. Дорога предстояла неблизкая, и от меня больше ничего не зависело.
Черной стрелой пронзая весеннее небо, Эйсан гнал во весь опор, и к вечеру на горизонте появились знакомые тяжелые очертания замка Родери. Он все еще утопал в снегу – в глуши зима не спешила сдавать позиции. Под нами мелькал заснеженный лес, озера все еще скованные льдом и белые росчерки укатанных дорог.
Скользнув над крепостной стеной, Рейнер тяжело взмахнул крыльями и опустился во двор замка, проскрежетав когтями по заледенелой брусчатке.
К нам тут же бросился кто-то из слуг и, замахав руками, закричал:
— Хозяйки нет дома! Она уехала в столицу… — и заткнулся, когда дракон прямо в снег вытряхнул Ханну, — госпожа?
Она кое-как поднялась с земли. Потом, придерживаясь за поясницу, распрямилась.
— Идем, — сказал я и потащил ее к крыльцу.
Рейнер обернулся и двинулся следом за нами, подозрительно глядя по сторонам.
Со всем сторон за нами наблюдали. Жители замка провожали нас угрюмыми, настороженными взглядами, и воздух звенел от напряжения.
— Какие-то они тут все странные, — шепнул Эйс, склонившись к моему уху.
— Будь начеку.
Происходящее мне нравилось все меньше. Атмосфера в замке была натянутой, неправильной, казалось, чиркни спичкой и все взлетит в воздух.
В темном холле нас встретила статуя Хранителя рода. Мудрый старец стоял, раскрыв руки для объятий, но в его каменном взгляде плескались укор и осуждение, предназначенные только для меня.
Я знаю. Я виноват. Будучи в этом замке в прошлый раз, я сам разрушил свою жизнь, и жизнь той, кто была предназначена мне судьбой. Все сам.
Я это знал, понимал, но сейчас нуждался не в укорах, а в помощи.
— Прошу тебя, направь, — прошептал так тихо, что едва слышал сам себя, — помоги.
И в тот же миг, Ханна вырвалась у меня из рук и заверещала дурным голосом:
— Спасите! Они похитили меня! И пытают вашу хозяйку! Мучают бедную Барнетту!
Я от неожиданности опешил, а жена ринулась к стражникам и через миг скрылась за их спинами. Раздался звон металла, и нам навстречу ощерились мечи и копья.
— Мы позволим причинить вред хозяйской дочери! — пробасил бородатый, здоровенный, словно медведь мужик.
Внутри заклокотало, но Рейнер положил мне руку на плечо, удерживая от необдуманных поступков, и шагнул вперед.
— Я сам.
Копья тут же поднялись выше.
— Мы ее не обижать пришли, а спасать.
— Врут! — заголосила Ханна, — все врут. Гоните их прочь.
— У хозяйки вашей тайник тут есть, и мы хотим его найти.
— Нет никаких тайников, — огрызнулась щербатая служанка, — А ежели и были бы, то не сказал бы вам об этом никто. Убирайтесь.
Эйс улыбнулся:
— Вы не знаете, а она, — кивнул на мою жену, — знает. И не хочет помочь своей бедной, несчастной матушке.
На лицах слуг проступило тугое выражение. Они будто думали…пытались думать, но шестеренки в их голове не захватывали друг друга и со свистом проворачивались.
С ними со всеми что-то было не так. Они вели, себя как куклы: бестолковые, но преданные.
И Эйс правильно прочувствовал: их преданность принадлежала не Ханне, а ее матери. Ведьмины чары, не иначе.
— Это все ложь! — заверещала она.
— Ну какая же ложь? Барнетта сидит в темнице и чувствует себя очень плохо. Но если мы найдем ее тайник и уничтожим то, что там хранится – император дарует ей помилование.
Насчет помилования он загнул, но когда она потеряет все свои силы и станет просто человеком, от нее хотя бы уберут менталиста, который с каждым подходом все сильнее и сильнее разрушал не только тело, но и душу.
— Выбор за вами. Вы можете защищать Ханну, но тогда погубите свою настоящую хозяйку, — строго сказал Рейнер, — выбор за вами. Если нет, то мы просто уйдем.
Ни черта мы не уйдем! Просто разнесем здесь все до основания!
Снова тяжелая рука сжалась на моем плече.
Переглянувшись с соседями, бородач опустил копье и растерянно сказал:
— Не знаем мы где тайник. Не видели ни разу.
— А если подумать? — со скучающим видом спросил Рейнер.
— Мы б сказали, если это и правда хозяйке помочь могло.
— Да не слушайте вы их! — снова завопила Ханна, — лгут они! Меня слушать надо! Меня! Я ваша хозяйка!
— Да молчи ты там! — отмахнулась от нее румяная повариха, тоже вышедшая на шум, — тоже мне хозяйка нашлась. Барнетте мы служим, не тебе.
Вот так Ханна узнала, что нездоровая преданность слуг распространялась только на саму ведьму и никоим образом не на ее никчемную дочь.