Стараюсь все игнорировать и сосредотачиваюсь на том, чтобы запихнуть свои чемоданы подальше и предотвратить их болтанку при движении (задачка непростая, учитывая, что в багажник легко влезут три-четыре мотоцикла). Там только запасная одежда и обувь, а все остальное я положу возле своей койки… если там, конечно, найдется для этого место. Бабушка уверяла меня, что место есть, но я пока еще не успела исследовать кемпер. Как будто мое тело до последнего желает отсрочить исполнение наказания.
Гулкие широкие шаги Эшера приближаются.
– Эй, Тринити, как дела?
Надо отдать должное подруге – она не из тех, кто теряется перед крашем. Трин просто чемпион по притворству (до тех пор, пока Эшер остается в футболке, не обнажая торс).
– Привет! Здо́рово – даю Лювии пару советов перед путешествием по родной стране: не пытайся проникнуть в национальный парк в воскресенье, разминай ноги, не корми диких животных и не забудь сфоткаться на фоне Йеллоустона.
– Все как всегда, стало быть. Слышал, ты в университете Рино[14]. Ну и как оно?
– Ну как тебе сказать… Летом вокруг тебя кусты перекати-поля, а зимой снега по самые уши, так что… прекрасно.
Смех Эшера посылает мурашки по спине. С каких это пор он такой милый? Или такой… притягательный? Ну нет, не то слово. Однако из универа он вернулся как будто с другой аурой, с какой-то дурацкой уверенностью, насыщенной… не знаю чем – тестостероном? Есть ли в этом смысл? Наверное, нет. Временами он мне кажется все тем же Эшером (не считая мышц), но потом вдруг выкинет что-то такое, как вчера, и…
Внезапно около меня приземляется что-то черное, и от неожиданности я подскакиваю.
Ударяюсь макушкой о потолок, который, на мое счастье, оказывается мягче, чем я ожидала. По крайней мере я так думаю, пока до меня не доходит, что это Эшер успел подставить руку, чтобы я не треснулась головой, а вздох облегчения Тринити, наверное, услышали аж в Пенсильвании. Серьезно? Он что, не понимает, что «спас» меня ровно от того, что сам же и спровоцировал?
Испепеляю взглядом сначала спортивные сумки, потом его. Ни в коем случае не гляжу ни на мощные бицепсы, хорошо заметные под красной майкой, ни на проймы, такие широкие, что практически видны его грудные мышцы. Стараюсь не думать о том, что еще вчера мое лицо было зарыто между ними, на ощупь – супертвердыми.
– Мог бы и подождать, пока я закончу.
Одна его светлая бровь ползет вверх и теряется под козырьком бейсболки. Тоже фирменная, с эмблемой «Брюинз», только черная. Ищу взглядом соринки на ткани, но, разумеется, ни одной не нахожу. Интересно, вместо трупов в сумках не скрывается ли полная коллекция бейсболок, каждая в индивидуальном чехле с системой охлаждения, подачей кислорода и чистящим липким валиком?
Потому что Эшер – невротик.
– Ты что, не слышала бабушку? Мы выезжаем через двадцать минут, а мне бы очень не хотелось, чтобы ты устроила здесь гардеробную бомжа.
Так, все ясно: его невроз распространил свои щупальца и на кемпер.
– Отлично. Здесь все твое, Мари Кондо[15].
Он не обращает на меня ни малейшего внимания, зато Тринити фыркает от смеха. Моя лучшая подруга не сводит с него глаз, когда он наклоняется, чтобы разместить багаж; точнее, она следит за движением его ягодиц с видом загипнотизированной змеи. Я задумываюсь: чувствует ли Эшер этот настойчивый взгляд, подобно тому как ощущаешь кожей тепло от направленного света лампы?
– Отдай-ка мне фиттонию, пока не уронила.
Выхватываю любимый горшок из рук подруги – та даже не моргает.
– До сих пор не могу поверить, что ты берешь ее с собой.
Ласково поглаживаю чудесные листочки цвета фуксии, блестящие, совершенно здоровые.
– Хочу, чтобы растение было в лучшем виде, оно мне нужно для букета миссис Филлипс, а я никому не доверяю в такой степени, чтобы…
Мое объяснение прерывает звук клаксона. Я задерживаю дыхание, обхожу кемпер и вижу перед собой дорогущий красный «додж челленджер», на который мне вообще-то было бы плевать, если бы не его водитель.
– Джастин, – шепчу я.
Он выходит из машины как киноактер. И мне кажется, что легкий ветерок вдоль Хазард-стрит обнимает его и треплет ему волосы ровно настолько, чтобы непослушная каштановая прядка упала между бровей. Руки чешутся убрать ее, но я сдерживаюсь. Он вроде бы не сердится, но и не улыбается, к тому же сообщение, которое он мне прислал вчера вечером, стало еще одной причиной моей бессонницы.
Судя по всему, планирование твоего путешествия идет полным ходом, так?
К сообщению была приложена фотка: мы с Эшером под конец игры в «золото и серебро». То есть наши тела, сплетенные словно две змеи. Увидев эту картинку, я окаменела от ужаса.
Проклятая Лори. Должно быть, ее рук дело.
– Не думала, что ты приедешь, – говорю я, крепче прижимая цветочный горшок к животу – там у меня как будто центрифуга включилась.