– Монта. – Это то, что следует сказать, когда в этой игре ты встаешь сопернику на ногу. Нечто вроде «шаха» в шахматах.
Он не отвечает. Окаменел, сделался статуей, как Вуд Стоун. Медленно провожу рукой вниз, не обращая ни малейшего внимания на упругость и жар его кожи, и упираюсь в его пресс, чтобы немного отстраниться, не усугубляя при этом своего положения. Получается отлепить лицо от его футболки и вдохнуть еще больше аромата сандала.
Поднимаю к нему глаза, молясь про себя о том, чтобы мои щеки не пылали и не создавалось впечатление, будто я без ума от происходящего и специально все подстроила.
– Я сказала «монта».
Взгляд его направлен куда-то поверх моей головы. Подбородок поджат. Огромные ручищи игрока в американский футбол скользят по моей спине до талии, и мой пульс мгновенно учащается. Решив, что он сейчас попытается от меня отстраниться и я упаду, обхватываю его шею и прилипаю к нему как репей. Я даже цепляюсь указательным пальцем за застежку его бейсболки: до завершения игры она будет моим заложником.
– Даже не мечтай. Так можно. А вот если ты меня уронишь – проиграешь. – И кричу громче: – Скажите ему, пусть он наконец пошевелится!
Несколько секунд все молчат. Наконец моя бабушка говорит нараспев:
– Твой ход, дорогой Эшер.
После очередной идиотской паузы Эшер в конце концов двигает ногу. Я прекрасно это чувствую, да и как иначе, если я приклеена к нему, словно второй слой одежды. Его бедра прижаты к моим – обстоятельство, которое наводит меня на мысль, что было бы, не вырядись я в этот спецкостюм, предназначенный для мистера Моттрама, а выбери одно из своих коротких платьев или юбку. На Эшере шорты. Так что в таком случае мы соприкасались бы куда теснее – кожа к коже.
И у меня наверняка вскочил бы волдырь.
И уж точно это не доставило бы мне никакого удовольствия.
Интересно, мне одной кажется, будто проходит целая вечность, прежде чем он говорит:
– Как раз.
Атланта и бабушка идут к нам.
– Сейчас проверим!
Я знаю, что Эшер выиграл, и нечего тут проверять, но сейчас мне уже как-то все равно. Чем дольше я стою прижавшись к нему, тем быстрее, словно прорвав плотину, струится в жилах кровь, тем глубже проникает в ноздри запах сандала. Как же долго мне придется мыться в душе, чтобы избавиться от всего этого.
Поднимаю глаза. Он смотрит куда-то в сторону и чрезвычайно серьезен, как и всегда. Ладони по-прежнему лежат у меня на талии, сжимая ее ровно настолько, чтобы не дать мне упасть. Осторожно высвобождаю его кепку и шею, перемещая руки на его плечи. На краткий миг касаюсь его светлых волос и сразу же вспоминаю о том, как однажды, много лет назад, я его причесывала. На ощупь они всё такие же и всё так же щекочут мне пальцы.
Взгляд его перемещается на мое лицо. Не знаю, какое выражение он там увидел, зато сам немедленно корчит гримасу.
– Эшер победил, причем честно! – объявляет моя бабушка.
Мы разъединяемся с превеликой осторожностью, словно между нашими телами заложена тикающая бомба. Каким-то чудом нам удается отойти друг от друга не запутавшись в ногах. Не зная, куда девать руки, упираю их в боки.
– Мои поздравления, с этого момента ответственность за нашу физическую сохранность ложится на твои плечи.
Он не смотрит на меня, когда отвечает – вполне в его духе:
– Слава богу.
Ночью, прежде чем лечь спать, я делаю нечто странное. Сегодняшний матч против своей бабушки и обеих Клируотер я проиграл и теперь чувствую себя эмоционально опустошенным, выжатым как лимон. По жизни я – прагматик, так что знаю: если посмотреть на ситуацию объективно, то в этом путешествии, в общем-то, нет ничего плохого, не считая того, что оно застало меня врасплох.
Проблема…
Ну да, единственная моя проблема, черт подери, ростом всего метр шестьдесят, а играет на моих нервах, как квотербек[13] с ярдами.
Как бы то ни было, первым делом я накропал тренеру ироничное сообщение с благодарностью за сговор с бабушкой за моей спиной (и даже получил в ответ поднятый вверх большой палец), а затем постарался по максимуму развлечься, засев в чате со своими соседями по студенческой квартире… пока не устал от бесконечных тиктоков по «Фортнайту» от Купера и стикеров с собачками крупным планом от Дуайта. И я также отказался слушать двадцатитрехминутное аудиосообщение от Трэвиса. У него есть привычка наговаривать свои впечатления после просмотра какого-нибудь сериала, если тот ему классно зашел (либо показался оскорбительным для всего мира кино), или когда он сходит с ума по какой-нибудь телке, или же когда его осеняет блестящая идея: план игры, который непременно разорвет любого соперника в следующем сезоне и которым он решил с нами поделиться.