Он шумно выдыхает и бросает на кемпер мрачный взгляд, который я бы точно пропустила, если бы хоть чуть-чуть отвлеклась. Я постаралась объяснить ему, что случилось во «Фрости», попросила зайти в дом, чтобы поговорить, рассказать о том, где мне придется существовать ближайшие шесть недель. Он ничего не ответил и, разумеется, не сдвинулся с места.
– Мозги у меня набекрень, Лювия, но как я мог не пожелать своей девушке счастливого пути?
Мое сердце сжимается от этих слов. Как… как красиво сказано.
Красиво, потому что он приехал.
Хотя это разрушило все его планы на лето, он все-таки приехал.
Опускаю причину, по которой стою на своем. Все же что-то не дает мне преодолеть те полметра, что нас разделяют, и я не знаю, что именно.
– Спасибо.
Джастин цокает языком.
– Не надо так, ты же делаешь мне больно. – И сразу же привлекает меня к себе, чтобы обнять.
Вовремя успеваю убрать фиттонию, вытянув руку с горшком в сторону, и, счастливая, утыкаюсь ему в грудь. Прижимаюсь щекой к мягкой ткани рубашки поло, втягиваю носом запах его фирменного одеколона. Знаю, что аромат эксклюзивный, в Санта-Хасинте его не купишь, только почему-то всегда забываю название.
– Страшно буду по тебе скучать, – говорит он мне на ухо, и мой желудок из режима центрифуги переходит в режим двигателей самолета непосредственно перед взлетом.
Именно этих слов я и ждала – он сказал все, что мне было нужно. Только это. Джастин по-своему справляется с вызовами, ему просто требуется время. В конце концов, он никогда меня не разочаровывает… хотя иногда и медлит.
– А я по тебе, – говорю я, не отпуская его.
Он, теперь уже намного более расслабленный, собирается сказать мне что-то еще, но высокая светлая фигура прерывает его:
– Надо же, сам Джастин «Волшебник» Ховард.
Эшер протягивает ему руку, изображая легкую улыбку, которой я ни на грош не верю; ни я, ни Джастин, ни любой наблюдатель хоть с каплей мозгов. В старших классах эти двое были членами одной команды и вечными соперниками, а теперь я вообще толком не знаю, кто из них выше ростом. Впечатление такое, что смотрят они друг другу прямо в глаза без особых проблем. Или же Джастин привстал на цыпочки, прибавив себе парочку сантиметров?
Останавливаюсь на том, что я по сравнению с ними слишком маленькая, чтобы сказать наверняка.
Джастин пожимает протянутую руку с явной неохотой.
– Стоун, классная бейсболка.
Эшер касается козырька.
– Ты же знаешь: всегда мечтал о такой, ну и вообще.
«Классная бейсболка»? «Всегда мечтал, ну и вообще»? И почему только гетеросексуальные парни так плохо коммуницируют? Видимо, я вздыхаю громче, чем предполагалось, потому что они оба оборачиваются ко мне. Синие глаза Эшера останавливаются на цветочном горшке.
– Ух ты, впервые вижу такое розовое растение.
– Это фиттония, и она цвета фуксии, а не розовая, – недовольно бурчу я. Затем поворачиваюсь к Джастину. – Я тебе говорила о ней несколько недель назад, помнишь? Миссис Филлипс заказала у нас букет на золотую свадьбу, и я подумала: фиттония будет шикарно смотреться с пионами. – Снова ласково перебираю листочки. – Проблема в том, что я не знаю, кому ее доверить…
Повисает неловкая, не совсем понятная пауза. Наконец Джастин поражает меня заявлением:
– Мне. – А так как я растерянно молчу, уставившись на него круглыми немигающими глазами, он прибавляет: – Эта твоя филиппинка, я…
– Фиттония, – в один голос поправляем мы с Эшером.
Не обижаясь, что очень странно, ведь обычно он терпеть не может, когда указывают на его ошибки, Джастин с энтузиазмом улыбается, что… очень подозрительно. Или я – ужасная девушка, раз так думаю? Но дело в том, что с тех пор, как мы вместе, Джастин ни разу не поинтересовался ничем связанным с садоводством. Он даже не заходит в магазин, говорит, что терпеть не может запах удобрений (в этом я его понимаю, моему носу потребовалось несколько лет, чтобы привыкнуть).
– Ну да. Буду ухаживать за ней до твоего возвращения. Это же не так сложно, верно?
– Ну-у-у-у-у-у…
– О, да к нам пожаловал юный мистер Ховард! – Короткими торопливыми шажками к нам приближается моя бабушка, за ней степенно шествует Атланта со своей устрашающей тростью. Трин, должно быть, спряталась за дверцей багажного отделения, чему в глубине души я очень рада. Они с Джастином едва друг друга выносят, и каждый раз, когда оба оказываются рядом со мной, я вынуждена выступать в роли то ли медиатора, то ли арбитра на ринге.
Заметив мою бабушку и Атланту, Джастин начинает моргать, будто что-то попало в глаз. Только через несколько секунд до меня доходит, что именно привлекло его внимание, ведь для меня-то – ничего нового. На обеих бабушках фирменные футболки «Дамского клуба цветущих пятидесятилетних». Ярко-розовые, как акриловый маникюр, с огромной цифрой «50» в центре (на данный момент следовало бы заменить на «60»), напоминающей дорожный знак ограничения скорости.
На груди моей бабушки написано: «Я не старая, я хрустящая».
А на футболке Атланты: «Секс для меня – уже история».