Когда я решаю, что бабушки уже удовлетворены полученным результатом (к тому же у меня болят щеки от вымученной улыбки), беру инициативу на себя и предлагаю Атланте занять мое место рядом с внуком. Затем первым делом быстро просматриваю только что сделанные снимки, чтобы убедиться, что получилась хорошо, и нет-нет-нет, меня вовсе не удивляет, что Эшер на них стоит как столб, скрестив на груди руки, и не улыбается. Последний наш с ним совместный снимок был сделан в те давние времена, когда в школьном шахматном турнире я заняла первое место, а он – второе. По царапинам на моем лице и его фингалу под глазом любой сделал бы вывод, что занимались мы не шахматами, а боксом.
А ведь шахматами ни один из нас даже не увлекался!
Так что тот факт, что из этой фотосессии мы вышли целыми и невредимыми, с нетронутой одеждой и прическами, – это, на мой взгляд, существенный сдвиг. К лучшему. Понятия не имею, почему мне так неловко оттого, что он стоит возле меня истуканом: из-за близкого расстояния между нашими телами или же потому, что мы выглядим персонажами двух разных фотографий, вырезанных и склеенных вместе?
«Несколько лет назад ты уже преодолела свои не-отношения с Эшером Стоуном, помнишь?»
«Вы не ладите только потому, что ты – Клируотер, а он – Стоун, вот и вся история».
Но… Разве «не ладить» выглядит так? Как на этой фотке? Мы здесь словно два незнакомца. И тут меня осеняет, что так оно и есть последние четыре года, а эта фотография просто зафиксировала реальность. Вот кем мы стали. Ни взаимных тумаков, ни щипков, чтобы один из нас выглядел глупо.
«Не будь ребенком, Лювия. Повзрослей наконец», – слышу я голос Эшера, гораздо более юный, ломающийся.
Вот это да.
Давно я не думала обо всем этом дерьмище. Просто закопала его поглубже в самом дальнем углу сознания, как раз там, где храню все постыдные поступки, страхи и… разочарования. Какого ж хрена я вспоминаю об этом сейчас? Может, пора перестать делать фотографии, а потом искать в них скрытый смысл?
Должно быть, во всем виноват ментальный хаос, в котором я живу последнее время. Меня захлестывают эмоции, бьют через край, почти каждый день я чувствую себя вскрытой скальпелем хирурга: тот сделал мне лапаротомию да так и оставил, чтобы я и дальше жила с внутренностями наружу. И теперь меня намного больше ранят вещи, которых раньше я даже бы не заметила, или же те, что давно стали для меня привычными.
Как, например, отдаление Эшера Стоуна.
Ужинаем в ресторане «Энни Крик», с виду – гигантских размеров хижине с темными деревянными полами, облицованным камнем камином и фотографиями озера в разные времена на стенах.
Бабушка, Джойс и Лювия ведут светскую беседу об озере, острове и различных развлечениях, которыми можно заняться в этом районе. А я тем временем корю себя за в высшей степени неестественную позу на фото с Лювией. Подсознание не устает напоминать мне, что я явно выдал свои чувства и что любой зрячий человек на этом свете мог бы заметить, насколько меня волнует ее близость. Но никто из присутствующих ничего не сказал и, похоже, не обеспокоен. В том числе сама Лювия.
Тем лучше.
Концентрируюсь на своем сэндвиче с индейкой – его нет в меню, но местный шеф-повар согласился его для меня приготовить, когда моя бабушка сообщила, что я играю в футбольной команде «УКЛА Брюинз». Должен признаться, что этот факт и вправду открывает многие двери. Американский футбол – символ американской идентичности. Первое воскресенье февраля, когда проходит Супербоул, священно во всей стране.
На десерт мне приносят натуральный йогурт с кусочками свежей клубники сверху, не дожидаясь моего заказа. За такое внимание к моей персоне придется, наверное, оставить щедрые чаевые. Подношу первую ложку ко рту и тут слышу голос Лювии:
– А мне, пожалуйста, двойной шоколадный
Что тут скажешь? Меня ничуть не удивляет, что она выбирает самое сладкое и жирное из предложенного в меню.
И все же я несколько секунд прислушиваюсь, ожидая, что она добавит кое-что еще, очень важное. Но она этого не делает, официантка уходит, а я горестно вздыхаю про себя.
Серьезно? Неужели мне снова придется заботиться о здоровье Лювии?
Да как она вообще не померла, пока меня не было рядом?
Неохотно поднимаюсь.
– Я на минутку, в туалет.
Никто, кажется, не обращает на меня внимания. Столик наш отделен резной деревянной перегородкой, что мне очень на руку. Окликаю официантку за стойкой, и она подходит с нескрываемым любопытством.
– Да? Желаете заказать что-то еще?
– Подскажите, ваш
– Ага, – она кивает, мгновенно уловив суть вопроса. – Ну да, арахисовое масло.