Как, например, в тот раз, когда умер мой котик, Тыква, и Эшер появился вдруг в нашем саду, хотя никто ему и слова не сказал. Тогда он помог мне раскрасить маленькую надгробную плиту и выкопать для усопшего достойную могилу. Уже на следующее утро возобновился наш обычный ритуал самых идиотских выходок и дразнилок, но весь тот день, когда я обливалась слезами, он стоически провел со мной.
Проблеск того Эшера и мелькнул тогда передо мной, и, если честно, сердечко у меня дрогнуло. Мысль о том, что он где-то рядом, что он существует, не ушел навсегда, придавала мне сил. В какой-то момент он, возможно, решил, что я уже недостойна этой его части, но все же он ее не утратил. Может быть, он еще не окончательно превратился в маниакального робота.
И пусть он потом сбежал (в прямом смысле этого слова) и снова стал держаться на расстоянии, я немного сбавила обороты. Мы с ним все так же не разговариваем и уж тем более не обмениваемся понимающими взглядами, но я перестала ставить лучшие хиты восьмидесятых, когда мы на трассе, и каждую ночь оставляю ему все большую часть кровати, чтобы ему было где раскинуть все свои мускулы.
Себя же я при этом уверяю, что делаю это в первую очередь для самой себя, а не для него. Есть более важные вещи, требующие моей энергии, чем старые обиды.
Проходит полтора часа, и вот мы уже в парке развлечений «Сильвервуд»[25] – в одном из тех мест, которые отметила оранжевым фломастером на карте моя бабушка. Я еще никогда в жизни не бывала в таких парках, как и мои попутчики. Моей бабушке обычно лучше заходят парки ужасов, а Атланте глубоко безразлично все, что включает в себя слово «развлечение». Так что, когда при входе ей предлагают спасательный жилет ярко-бирюзового цвета, она лишь выгибает бровь и идет дальше, предоставив заботливой девушке общаться с пустым местом. Даже не удостоив ее ответом.
А я беру один такой жилет для бабушки, а также информационный буклет с подробной информацией об интенсивности (или уровне стресса) каждого аттракциона. К счастью и огромному облегчению для моего истерзанного переживаниями сердечка, бабушка по физическим параметрам явно не проходит на самые опасные. Меня бы просто удар хватил, если бы она решила прокатиться на американских горках с разворотами на триста шестьдесят градусов, а я не смогла бы в этом ей отказать, если бы она уперлась. Она – моя бабушка, но если посмотреть со стороны, то перед тобой – взрослая женщина шестидесяти семи лет, имеющая полное право принимать собственные решения.
Эшер взял другой буклет, с картой территории, и внимательно его изучает. С момента его возвращения в кемпер после зарядки выглядит он так, словно кол проглотил. Встал как вкопанный, едва я попалась ему на глаза, и просканировал мое белое платье, а я сразу догадалась о причине такого интереса. Почувствовала, как вспыхивают щеки, но это – побоку. Более того, я вообще восприняла это как карму, расставляющую все по своим местам.
Если уж моя вагина так радостно реагирует на зрелище его тренировок, то все очень даже справедливо – пусть его тоже корежит от моих полупрозрачных шмоток.
Зрелое соображение? Умное? Соразмерное? Да ни фига. А мне плевать.
«Сильвервуд» – пространство огромное, зеленое и чистое. В нескольких шагах от входа – карусель и цветочная стена, чтобы фоткаться на ее фоне, а рядом торчит постер, очень симпатичный, как в особо кокетливых кафешках, указывающий на начало Мейн-стрит, где расположены все магазинчики и рестораны. Куда ни глянь – повсюду бескрайние зеленые газоны и уличные вазоны с лилиями, гибискусами и желтыми тюльпанами. Все это, честно говоря, больше похоже на природный парк, где приятно гулять и любоваться видами, чем на парк развлечений. У них здесь вроде бы есть даже искусственный пляж.
– Красиво, правда? – вздыхает бабушка.
– Красиво. – Я беру ее под руку, и мы идем вслед за Эшером и Атлантой, решительно куда-то направившимися. – А почему ты решила сюда приехать? Вроде на тебя это не очень похоже.
Она смотрит вокруг и кивает.
– Ну да. Это не очень похоже на мое путешествие много лет назад. Это для… – Она умолкает, когда два малыша-близнеца, делая первые шаги, появляются у нас на пути и на несколько секунд похищают все наше внимание.
Я крепче сжимаю ее руку. С той самой минуты, как она и Атланта огорошили нас своей оглушительной новостью, я сразу поняла подоплеку этого путешествия, поняла, почему бабушка вдруг, как полоумная, бросается скакать из штата в штат. И все же есть в ее словах нечто такое, что привлекает мое внимание.
– Что ты имела в виду, сказав «много лет назад»?
Бабушка негромко вздыхает и на пару секунд поднимает глаза к небу Айдахо, будто раздумывая над ответом. Сегодня вообще-то облачно, но как раз в этот момент прорывается яркое солнце.
– Ну, моя дорогая, просто я не в первый раз покидаю Санта-Хасинту, чтобы исколесить страну вдоль и поперек.
– Что? Ты это серьезно?
– Ну да. Это было до рождения твоей мамы.