Но все это, ясное дело, было еще до того, как мы испытали на себе «Гром-каньон». Этот аттракцион представляет собой круглый плот на восемь человек, места в нем расположены по кругу, так что каждый видит всех. Вас пристегивают ремнем вокруг талии, после чего плот запускают в еще один кольцевой канал, этот уже идет через весь парк, и в нем до фига порогов.
Лювия снова уткнулась в буклет, а я незаметно подхожу к одному из операторов, контролирующих очередь.
– Прошу прощения. Моей бабушке почти семьдесят, и у нее артроз колен. И…
Оператор, вероятно, давно привыкший к посетителям-ипохондрикам, показывает рукой на группу, которая в этот момент как раз загружается в плот. Пятеро из восьми – дети. Довольно маленькие. Двое так и сверкают дырками между зубов, отсюда видно.
– Максимальный риск на этом аттракционе – это промокнуть, дружище. – И он подмигивает. – Наслаждайтесь.
Ладно. Предлог уклониться летит в мусорку.
Когда очередь доходит до нас, в восьмиместный плот нас сажают вместе с другими людьми. По воле случая, который я никогда не пойму (этот своевольный случай преследует меня с тех самых пор, как я вернулся из универа в Санта-Хасинту), мне достается место слева от Лювии. Сиденья же расположены так тесно, что ее коленка неизбежно касается моего бедра. А она, думая о чем-то своем, забывает отодвинуться, как сделала бы в любой другой ситуации. Но я-то никак не могу убрать ноги. В это сиденье даже моя задница со скрипом влезает.
Бабушка и Джойс устраиваются прямо напротив нас. Бабушке пришлось оставить трость в камере хранения, что ей совсем не понравилось, зато теперь она сидит так величественно, словно королева на троне. Рядом с ней – Джойс, чьи ножки едва достигают пола. Она замечает мой взгляд и с улыбкой машет мне рукой. Я ей подмигиваю. Думаю, эта женщина наслаждается происходящим больше всех. После первого же аттракциона ее настроение только и делает, что ползет вверх, что неудивительно – это еще один эффект адреналина.
– Шесть лет? – удивленно восклицает Лювия с наигранным изумлением в голосе. – Ух ты, а я думала, что тебе уже, ну не знаю, лет десять.
Мальчик рядом с ней громко смеется. Мужчина, судя по всему его отец, оборачивается, видит, что сын разговаривает с очень милой незнакомкой, и расслабляется.
– Тогда я был бы совсем уже стариком! – кричит мальчик. У этого пацаненка тоже не хватает кое-каких зубов, а именно резцов: двух верхних и двух нижних. Каждый раз, когда он открывает рот что-то сказать, мне кажется, что я могу видеть его желудок.
– Ты прав. Вот мне девять с половиной, и у меня уже начинают седеть волосы. Видишь? – Лювия сгибает шею и подставляет мелкому под нос растрепанную макушку. – Полно седых волос!
Мальчонка снова заходится хохотом, но потом отец что-то ему говорит, и он тут же забывает о существовании Лювии. Черт, как просто. Нужно будет попросить его поделиться со мной опытом, когда вылезем.
Место на плоту занимают два последних человека. Стараюсь не замечать, какое счастливое у Лювии лицо и как она уже пять секунд качает ногами.
– А ты, как я погляжу, по-прежнему используешь тактику с возрастом, чтобы подкатить к парню.
И тут, вместо того чтобы нахмуриться, занять оборонительную позицию или посмотреть на меня как на дурачка в ответ на мой намек на наше с ней знакомство, она – звонко смеется. Полагаю, что здесь сказалось благотворное влияние парка. Мы опробовали уже несколько аттракционов, и даже я чувствую, что, пока мы здесь, между нами будто действует перемирие. Что-то типа: «Это место создано, чтобы люди в нем были счастливы, давайте его беречь!»
– Разумеется. Работает безотказно. Для эго мужчины нет ничего лучше, чем сказать, что он большой, сильный или выглядит старше, чем есть. А если хочешь пошалить, то еще можно намекнуть, что он похож на Человека-Паука, и – дело в шляпе.
– Вот это да, а мне ты только сказала, что я очень маленький и ношу в кармане носовой платок, как взрослый мужчина.
– И что ты бегаешь быстрее льва, не забывай.
Этого я не забыл.
– И ты до сих пор это делаешь? – внезапно спрашивает она, как раз в тот момент, когда оператор открывает шлюз, выпуская наш плот.
– Что?
– Носишь в кармане носовой платок, как взрослый мужчина.
Внимательно изучаю ее лицо. Не могу понять, издевается она надо мной или нет.
– Нет, Лювия, теперь я этого не делаю.
Она отвечает мне гримаской и вцепляется в страховочный пояс, когда нас подбрасывает в первый раз.
– Окей.
Времени спросить, с какой стати она этим интересуется и почему мой ответ как будто ее разочаровал, мне не хватает. Когда мы были маленькими, она, помнится, рассказала всему классу, что мне нравится носить с собой матерчатые платки, и в результате меня весь учебный год дразнили Чистюлей-Сопливчиком. Тогда ей было лет десять-одиннадцать, но все же…