– Ты что, спишь в том же, что носишь днем?
– Я сплю голым, так что – нет.
– Что, ты?.. – И она снова таращится на мои шорты, наверное, хочет убедиться, что они все еще на мне. После чего губы ее расплываются в странной улыбке, как будто она хочет скрыть ее, но не получается. – Этого я от тебя никак не ожидала, Эш Кетчум… Какую сторону предпочитаешь? Или уважим выбор наших соседей?
Под «соседями» она, я полагаю, имеет в виду кактус, расположенный слева, и мяч, откатившийся вправо.
– Мне все равно, – отвечаю я, и это чистая правда.
– Ла-а-а-адно. Тогда левая сторона – для меня и Дона Колючки.
И тут я допускаю ошибку, которую совершают все гетеросексуальные парни, когда какая-нибудь девушка поднимается по лестнице перед ними: мои глаза впиваются в ее попу. К моему полному несчастью, ей приходится подниматься вертикально, как альпинисту, потому что такая здесь лестница. Ягодицы ее выпирают и вылезают из-под того кусочка ткани, который был назван пижамой.
Вследствие чего мой член, будто живя отдельной жизнью, дает о себе знать щекоткой заинтересованности.
Перевожу испепеляющий взгляд на ширинку шортов.
«Хорошая задница, но – забудь. Запретная территория».
К счастью для меня и моих гениталий, лестница короткая, в ней всего четыре ступеньки. С интересом изучаю бар, пока она перебирается на четвереньках на свою сторону кровати. И только когда убеждаюсь в том, что она сидит облокотившись о подушку, залезаю сам.
Вот блин, все будет еще труднее, чем я опасался. Нависающий над головой потолок создает иллюзию большей интимности, а стены с обеих сторон наводят на мысли о чертовом гробе.
Ни слова не говоря, устраиваюсь как можно ближе к стене. Лювия поступает так же и в довершение всего помещает Дона Колючку и мой Супербоул между нами, обозначая границу ровно по середине кровати.
Потом замирает, внимательно оглядывает мою грудь и плечи и сдвигает оба предмета на несколько сантиметров к себе.
Удивленно поднимаю брови.
– Ты что, даешь мне больше места?
Ее лицо – живое воплощение недоумения.
– Понятия не имею, о чем это ты.
После чего мы оба утыкаемся в телефоны, игнорируя присутствие друг друга. Полагаю, у нее там полно разных уведомлений, потому что за этот день я много раз слышал, как он тренькал и освещался экран. Джойс все еще стоит перед зеркалом в ванной, что-то напевая. Когда все улягутся, выключим свет. В нашем отделении свет можно было бы уже и погасить, но я оттягиваю момент, когда останусь во тьме с этой сумасшедшей. Судя по ее молчанию, она – тоже.
У меня новые сообщения и в чате с соседями по квартире, и в чате футбольной команды. Тренер Тим каждый божий день шлет файлы с опциональными дневными меню. Для меня все они – одно и то же. То, что сегодня я могу съесть цельнозерновые спагетти вместо цельнозернового риса, не заставит меня прыгать от радости до небес. С другой стороны, это и не то, от чего можно сдохнуть. Чувствовать себя более сильным и способным выдержать матч (а мы никогда не знаем, сколько он будет длиться – час, два или четыре) – это круто. Неплохо также иметь хорошие пресс и руки, как у Тора. Слушай, нужно же, в конце концов, самому себе нравиться.
Купер, Дуайт и Трэвис прислали фотки из тех мест, где проводят каникулы. Козлина Купер отправился на рафтинг в Коста-Рику, что неудивительно: он – из разряда любимых сынков богатеньких родителей. Дуайт сейчас в какой-то шотландской деревне, где родились и поженились его родители и куда он, по-видимому, ездит каждое лето. Он похож на великана в Хоббитоне, но виды там крутые. А Трэвис сделал селфи на фоне баннера выставки искусства и кино, куда он горел желанием попасть.
А я посылаю фото своих ног на краешке этой кровати, с панорамой салона кемпера и бабушки в черной ночнушке на заднем плане. Не могу придумать лучшей картинки, чтобы передать всю глубину своего отчаяния. Разумеется, эти козлы осыпают мою бабушку фривольными комплиментами.
Наконец Джойс объявляет, что полностью готова к новому дню, и свет гаснет. Ставлю мобильный на зарядку, воспользовавшись розеткой у себя над головой (в этом кемпере есть все, с этим не поспоришь), ложусь на спину, забросив руки за голову. Глаза по инерции остаются открытыми, и я точно знаю, что заснуть мне удастся далеко не сразу.
Лювия ворочается и вздыхает, из чего я делаю вывод, что у нее та же проблема. К тому же она уже сняла с головы полотенце, и до меня долетает мощный кокосовый запах – ничего такой запах.
Минут через пять она шепчет:
– Мне ведь не придется просить тебя, чтобы об этом никто не узнал, так?
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что под «никто» она подразумевает своего парня. Погружаюсь в смешанное чувство чудовищного удовлетворения от воображаемой физиономии Ховарда, если бы он увидел нас в этот момент, и острого неудовольствия от того, что она вспомнила о нем прямо сейчас… хотя, с другой стороны, это более чем нормально.
Если бы моя девушка была вынуждена спать с другим парнем, то я по крайней мере хотел бы, чтобы она все это время думала обо мне.
– Ясное дело, – цежу я сквозь зубы.
– Эшер, я серьезно.