Вот только голос был таким же холодным.
– Я никогда… ни с кем… не принимала я этих приглашений, я…
– Я понял.
Лирин подняла голову и, наткнувшись на его бесстрастный взгляд, вдруг решилась:
– Они будут задавать вопросы… – прошептала она, чуть сжимая пальцы, боясь, что он уберёт руку. – Ты понимаешь? Где ты был столько лет, такой сильный… Они начнут шептаться очень скоро. Ты ведь чужак, это удивительно для всех. Понимаешь?
Несколько секунд Нарро молча смотрел на неё, и Лирин не понимала, о чём думает брат, – взгляд его по-прежнему был абсолютно лишён эмоций.
– Вопросы… А ты не будешь задавать их, Лирин?
Услышав своё имя из его уст – впервые за последние пятьдесят лет, – она вздрогнула.
– Нет. Не буду.
Он усмехнулся.
– Простым «нет» не обойдёшься. Я запрещаю тебе задавать вопросы о моём прошлом. Мне или кому-либо ещё.
Это был прямой приказ, и Лирин, как советник, никогда не сможет его нарушить. В её душе шевельнулась обида, но она почти сразу рассыпалась пылью.
– И от других не будет никаких вопросов. Никогда. Я об этом позабочусь.
Он отпустил её руку и, отвернувшись, зашагал по направлению к усадьбе, бросив короткое:
– Пошли.
«Как собачонке», – подумала Лирин. Но не обиделась. Она знала, что никогда не будет обижаться на брата, что бы он ни делал.
– Где второй советник? Я не видел его на игрищах, когда ты приносила клятву Верности.
Это был первый вопрос, заданный Нарро, когда они вошли в усадьбу и дошли до кабинета бывшего дартхари, который стал теперь кабинетом Нарро.
Он сел в кресло и положил на колени Вима, ничуть не страшась, что грязный щенок может испачкать одежду. Лирин встала чуть поодаль, не зная, что ей лучше делать – стоять или садиться. И если садиться, то куда?
О Дарида, с прежними дартхари она никогда не задавала себе подобных вопросов!
– Второго советника сейчас нет. Он умер несколько недель назад, а ты ведь знаешь, советников так просто не назначают… Никто не хочет.
– Н-да? – с сомнением протянул Нарро. – Это странно. На моей памяти желающих всегда было предостаточно.
– Я неверно выразилась. – Лирин переступала с ноги на ногу, и даже круглый дурак заметил бы, что она нервничает. – Желающих много, просто среди них нет ни одного нормального.
– Нормального? – Вожак удивлённо поднял брови. – Что значит – нормального?
Она вздохнула, а потом всё-таки решилась:
– Могу я… сесть?
– А я разве запрещал?
Голос дартхари по-прежнему был ледяным, и Лирин не стала отвечать, просто села в кресло напротив. А затем продолжила:
– Все оборотни, желающие стать советниками, на самом деле хотят славы и почёта. В последнее время Вожаки часто меняются, очень много в стае тех, кто равен по силе. А советники… советники остаются. Ни один дартхари не рискнёт выгнать старого советника, ведь на обучение нужно потратить много сил. Я училась почти десять лет, прежде чем стала вторым, младшим советником. А те, кто приходит в последнее время, не желают учиться. Они просто жаждут славы. Поклонов, почтительных взглядов. Они не понимают, что это значит – быть советником.
Нарро хотел спросить Лирин, зачем она сама пошла на это. И почему не стала ара, ведь должна была стать. Но спросить подобное – значит стать друг другу чуточку ближе.
Нет уж.
– Я подумаю, что с этим можно сделать. Ты ведь сможешь выполнять свои обязанности одна?
Лирин улыбнулась. Теперь у неё была другая улыбка, не такая, как в детстве.
– Разумеется. Я почти всегда одна.
«Ты не должен ей сочувствовать. Не должен».
– Ладно. А теперь расскажи, что здесь происходило за последние пятьдесят лет.
«Без тебя – ничего хорошего, брат».
– Что именно тебя интересует?
– Всё, что необходимо, по твоему мнению, знать дартхари. Я слишком давно не был в Арронтаре и вряд ли смогу быть Вожаком, если не буду иметь понятия о том, что здесь случалось. И для начала… Скажи мне, Лирин, что я должен сделать, если хочу нормально позавтракать?
Она вновь улыбнулась и опустила голову, чтобы спрятать от него эту улыбку.
– Потом я познакомлю тебя с зорой Катримой. Она готовит еду и следит за тем, чтобы в усадьбе всегда было чисто. Нужно спуститься на кухню или позвонить в колокольчик, если ты занят и не можешь спуститься, тогда я приду и спущусь сама. И через полчаса завтрак, обед или ужин будет подан туда, куда ты скажешь.
– Прекрасно. Тогда иди скорее и скажи: если дартхари в ближайшее время не покормят, он слопает единственного в стае советника.
Голос Нарро был совершенно бесстрастен, как и всегда, но Лирин обрадовалась даже такой ледяной шутке. Она встала с кресла и уже направилась к выходу, когда вслед ей донеслось тихое:
– И, пожалуйста, никакого мяса.
Нарро не мог увидеть, как ласково и мягко замерцали глаза сестры в тот момент, когда он произнёс эти слова. Он только услышал ответ Лирин, и тон её голоса так его потряс, что он потом несколько минут не мог пошевелиться.
– Я помню, – негромко сказала женщина, и Нарро показалось, будто перед ним стоит не Лирин, а Фрэн. С нежностью дотрагивается кончиками пальцев до его щеки и, улыбаясь, шепчет нечто такое, отчего он чувствует себя самым счастливым во всём Эрамире.
…Тот день был долгим.
