Лирин много говорила, а Нарро много слушал. Он уже давно так долго никого не слушал – им с Фрэн чаще всего не нужны были слова, а с Форсом и Аравейном они обсудили за пятьдесят лет всё, что только было можно и нельзя.
Узнав, что Лирин живёт в усадьбе, Нарро был немного удивлён и раздражён. Такая постоянная близость к ней его не устраивала, но сказать об этом дартхари не успел.
– Я перееду. – Говоря это, она старалась не смотреть на брата. – Мне не трудно. Я просто всегда отдавала всю себя работе, поэтому не видела смысла заводить собственный дом, он бы вечно пустовал. Теперь вернусь к родителям.
К родителям…
Эти слова неприятно кольнули Нарро, но он ничего не сказал Лирин. Только кивнул.
Вечером он хорошенько вымыл и вычесал Вима, положил щенка в корзинку рядом с кроватью, медленно разделся до нижнего белья и впервые за последние пятьдесят лет лёг в пустую постель.
А за окном в это время еле слышно шептался Арронтар. То ли радуясь, то ли печалясь.
– Я уж думал, ты не придёшь.
Форс добродушно, но немного тревожно ухмылялся, сидя на пороге собственного дома.
– Прости. Я долго возился с хати, совсем забыл о времени.
– С хати? – Наставник удивлённо поднял брови.
– Да. Я знаю, что ты скажешь, так что можешь ничего не говорить, Форс.
– Н-да? – толстяк забавно прищурился. – Чего же ты тогда припёрся в мой сон, волчара, если заранее знаешь, что я скажу?
– Наверное, соскучился, – улыбнулся оборотень. – Как там Рэнго?
– Сходи и спроси сам.
– Не успею. Мне нужно к Аравейну. С Рэнго я и завтра пообщаюсь, а вот Вейна мне необходимо навестить сейчас.
– Тогда иди скорее, Дэйн. Давай, вали. А то наш белобрысый проснётся, у него настали трудные времена. Спать некогда.
Он улыбнулся, кивнул и уже закрыл глаза, чтобы перенестись в сон второго наставника… но вдруг передумал.
– Знаешь, я сегодня весь день разговаривал с Лирин. И всё время хотел задать ей один вопрос, но почему-то не задал.
– Какой же?
– Дело не в том, какой, а в том, почему, Форс. Потому что я боялся её ответа. Точнее, не самого ответа, а то, что это скажет именно Лирин. Решил – пусть лучше кто-нибудь другой.
Он вновь закрыл глаза.
– А какой вопрос-то? Я ж теперь спать не буду от любопытства.
– Вопрос… – Он ухмыльнулся. – Про Вима, моего хати. Я хотел узнать, почему его собирались утопить. Что в нём не так. Почему он считается бракованным.
– Что ж не спросил-то, Дэйн?
Форсу пришлось изрядно напрячь уши, чтобы услышать ответ.
– Представил, как она скажет что-то вроде: «У Вима слишком пушистая шерсть». Или: «Глаза чересчур большие». Или: «Хвост коротковат». Представил и… не смог. И это просто ужасно.
– Я запутался, мальчик мой… Ужасно-то почему?
– Потому что Фрэн оказалась права. А я всегда думал, что она ошибается.
– В чём права?..
Но он не стал больше отвечать – растворился в мутном воздухе сна, и Форс только тяжко вздохнул.
Старый наставник всё прекрасно понимал и задавал вопросы только для того, чтобы узнать, понимает ли это сам Дэйн. Впрочем, понимать и принимать – разные вещи.
– Да, путь нам ещё предстоит долгий, – пробормотал Форс перед тем, как закрыть глаза и унестись в заманчивый мир сна без сновидений.
Отправляясь в сон Аравейна, меньше всего на свете новый дартхари оборотней ожидал, что попадёт к морю Скорби.
Солёные брызги полетели в лицо, ветер ударил в грудь большим кулаком, чуть не снеся его со скалы. Только ночное небо и звёзды были красивыми – остальное ему не понравилось.
– Вейн! Какого… О Дарида, мы не можем поговорить в каком-нибудь другом месте?!
– Чем тебе не нравится это место? – ровным голосом поинтересовался сидящий на краю отвесной скалы маг. – По-моему, очень даже хорошее.
– Хорошее? Ну да, разумеется. Ветер свистит в ушах так, что я ничего не слышу, и он холодный. А вода вообще ледяная, летит прямиком в лицо. Идеальное место! Знаешь, я тут жить буду. Уйду из Арронтара и буду тут жить. Вот на этой скале. Всегда мечтал!
Аравейн засмеялся.
– Дэйн, ты иногда ужасно напоминаешь мне Форса. Даже хочется вновь съездить к нему.
– Ну и поезжай. Кто тебе мешает?
Маг вздохнул.
– Ладно. Сейчас немного подправим декорации, раз тебе тут не нравится… Так лучше?
Теперь ветер больше не свистел и вода не брызгалась. Аравейн будто установил перед скалой невидимую стену, отражающую всё, даже ветер.
– Лучше, – проворчал оборотень, усаживаясь рядом с наставником. – Я тебя спросить хотел кое о чём. Вот только теперь не уверен, что ты сейчас в состоянии отвечать на вопросы.
– Ну я же до сих пор тебя не выгнал из своего сна. Так что, как говорит Форс, валяй.
Несколько минут он всё-таки молчал – то ли подбирал слова, то ли просто любовался на звёзды. У моря Скорби они всегда были удивительно красивыми.
– Я вернулся в Арронтар. Ты ведь знаешь?
– Да, Форс сказал.
– Так вот… – Он вздохнул. – Я думал, что проклятье будет снято, как только я вернусь. Я на самом деле так думал и… я даже хотел, чтобы так оно и было. Но этого не случилось.
– Ну разумеется.
– А почему?
Аравейн хмыкнул.
