– Не хочешь – не отвечай, – сказала она. – Но все же советую тебе отложить слезы на потом. Источник помог, но ты слаба. Нужно выспаться. Завтра отправляемся к Велесу.
– Что это?
– Не что, а кто. Он даст посвящение, если посчитает тебя достойной.
– Зачем мне его посвящение?
Литые плечи Виллы поднялись и опустились.
– Если не получишь посвящения – умрешь, – ответила она.
– А если получу?
Вилла посмотрела на меня каким-то новым взглядом, точно впервые видит.
– Тогда останешься жить, – ответила она. – Если раньше тебя не растерзают наши женщины.
Когда Вилла появилась утром, я стояла, скрестив на груди руки, и смотрела прямо в проем, из которого должна выйти моя… я даже не знаю, как назвать-то ее… тюремщица?
Вилла явно ожидала увидеть меня спящей и, застав полностью одетой, с заплетенными волосами, хмыкнула.
Вчера я не спала, ворочалась, думала, как быть дальше, и пришла к выводу, что мне в любом случае не жить, так зачем оттягивать то, что неминуемо?
Андре нет…
Виталина? Микаэла? Для них я умерла, когда покинула замок Ньюэйгрин. Они, конечно, всплакнут, и закажут поминальную службу, и сами будут ходить в часовню положенные сорок дней. И насчет Виталины не уверена, а вот Микаэла точно будет молиться за мою душу, стоя на коленях перед каменным алтарем со всеми двенадцатью святыми девами. Вот старая Пепа и Савьер точно будут рыдать…
Здешние… женщины, если их можно так назвать, даже не заметят моего отсутствия. Им всем будет все равно. Они дикие, еще более дикие, чем туземцы, и равнодушные. Даже своим детям они позволяют спать на сырой земле. Кажется, Изабелла другая, но, видимо, жизнь среди волков и ее сделала черствой и равнодушной. Вилла вовсе не скрывала, что хочет моей смерти.
Итак, полночи я думала, еще полночи проплакала, а оставшееся время посвятила рукоделию.
И вот Вилла появилась, а я стою полностью одетая – в кожаных бриджах для верховой езды, в зеленой рубашке. Я подпоясала ее широким кожаным поясом – перчатками пришлось пожертвовать, дай бог Миле здоровья за то, что не забыла про дорожный набор с нитками и маленькими ножницами. Все пальцы себе исколола, пока шила, но кожаный пояс шириной в локоть, расшитый райскими птицами, вышел на загляденье.
Волосы я заплела в косу и уложила в низкий узел на шее.
Вот что жалко – так это чулки, они вмиг превратятся в лохмотья, их я надела исключительно из упрямства.
Хмыкнув, Вилла бросила к моим ногам высокие кожаные ботинки.
– Обувайся. По дороге источника нет. Сотрешь ноги.
Заметив, что я долго вожусь со странной, в четыре ряда шнуровкой на ботинках, Вилла опустилась на корточки и принялась помогать мне. Глядя, как ее ловкие пальцы скользят по тонким кожаным ремешкам, я разглядела ее наряд. Те же кожаные доспехи, только у пояса два ножа в кожаных ножнах, из-за плеча выглядывает деревянная рукоять, на поясе висит скрученный в кольцо кнут с короткой рукояткой, с выемками для пальцев, и длинным плетеным кнутовищем.
Темные волосы разобраны на проборы и заплетены в тугие косы, уложенные на голове, сзади собраны в узел.
Сегодня миновать подвесной мост я смогла самостоятельно. По крайней мере, первый. К следующему я спустилась по веревочной лестнице, Вилла скользнула по лиане и оказалась на нижней площадке раньше меня.
Когда я оказалась рядом, она буркнула себе под нос:
– Кто знает… Может, и не ошибся.
В тот же миг ветки под моими подошвами расступились, и я провалилась по грудь, ухватившись мертвой хваткой в предательскую дорожку.
Вилла меланхолично продолжила:
– А может, и ошибся…
Она развернулась и ловко пошла вниз, к очередной площадке у гигантского ствола.
Я беспомощно барахталась еще с полминуты, потом каким-то чудом выползла и доползла до площадки, на которой меня поджидала Вилла, на животе.
Она недовольно заметила:
– Мороки с тобой в пути будет…
Я уняла дрожь в коленях и заявила ей:
– Так чего ждешь?! Убей меня сейчас, и возиться не придется!
Вилла посмотрела на меня, подняв брови, точно с ней внезапно заговорил ночной мотылек, и пожала плечами:
– Это не мне решать.
В следующий миг меня схватили за руку, рванули на себя, и я почему-то оказалась на плечах Виллы, как вчерашняя лань. Вниз мы спустились по лиане, Вилла придерживала одной рукой меня, второй же управлялась очень ловко.
Меня сбросили с плеч, и похоже, даже удивились, когда я устояла на ногах.
– Жди, – сказала мне Вилла и скрылась за стволом.
Я огляделась по сторонам, переводя дыхание. Предрассветно сумрачно, зябко, мимо бодро проскакала стайка подростков, по мне едва ли пробежали взглядом. Лица парнишек сосредоточенные, губы плотно сжаты, брови чуть нахмурены. По-подростковому нескладные, но видно, как под кожей перекатываются литые мускулы.
Вон мимо прошла женщина, сзади в тунику ей вцепился кудрявый черноволосый малыш, за ним, держа его прямо за прядь волос, поспевает еще один, такой же, и за этим еще один. Третий вертит головой по сторонам и сосет палец. Засмотрелся на меня, споткнулся, остановился и принялся разглядывать снизу вверх. Кажется, я видела их вчера, у ручья.
