Я поняла, что лежу у ручья, слышу его журчание. Поодаль возится ребятня, рядом раздаются приглушенные голоса женщин.
Я вскочила, не до конца придя в себя, вцепилась в руку Виллы и принялась трясти ее, причитая:
– Зверь! Зверь! Зверь, понимаете? Он здесь! Он идет за мной! Он… Он только что был здесь. Я умру! Нет, мы все умрем!
– Зверь? – нахмурив брови, пробормотала Вилла. – Он давно мертв.
Я помотала головой, прогоняя остатки сна.
Ноздрей коснулся запах жареного мяса.
Я обернулась – несколько женщин суетятся у костра: кто-то переворачивает куски на деревянной решетке, кто-то машет еловой лапой над костром, та, что со светлыми волосами, сидит рядом и раскладывает на толстых зеленых листах какие-то оранжевые коренья.
Тут же перед глазами возникла убитая лань, которую волк кидает к моим ногам… Вилла, с легкостью зашвыривающая добычу на плечо… Кровь животного стекает ей на грудь.
Я отпрыгнула назад, и завизжала так, как не кричала, наверно, никогда.
В следующий миг оказалась на лопатках, прижатая к земле. Надо мной нависла Вилла, твердая ладонь накрыла мой рот.
– Тише, – сказала она. – Щенков напугаешь.
Я продолжила орать, но беззвучно, вращая глазами, и, когда Вилла слегка ослабила хватку, вгрызлась зубами ей в палец.
– Ай! – воскликнула она и раздраженно затрясла рукой. – Совсем дикая, да?
Вилла положила укушенный палец в полуоткрытые губы.
Одна из женщин, что возились у костра, обернулась.
– Не верю своим глазам, Вилла. Тебя покусала новенькая!
– А говоришь, она не сможет охотиться!
– Она начала сразу с самой крупной дичи!
Женщины засмеялись, и даже Вилла почему-то фыркнула.
– Ну, покусала – это сильно сказано, – проворчала она, продолжая удерживать меня у земли одной рукой.
– Успокоилась? – спросила, наклоняя ко мне лицо.
Я отчаянно замотала головой.
Вилла вздохнула.
– Пошли есть?
Я снова помотала головой, а Вилла снова вздохнула.
– Ты мне надоела, – искренне сказала она. – Что не так?
– Вы… – выдохнула я и задохнулась.
Брови Виллы поползли вверх.
– Вы… – снова сказала я и подавилась, закашлявшись.
Она рывком подняла меня и хлопнула по спине.
– Вы…
Вилла решила помочь мне:
– Выдра?
Я помотала головой.
Вилла пожевала губами.
– Выхухоль?
– Вы! – вскрикнула я. – Вы – оборотни!!!
Вилла пожала могучими плечами:
– Ну а кто мы…
– Вы есть идете? – крикнула блондинка.
– Да, идем! – ответила Вилла и опять обернулась ко мне: – Ты уж определись, кого ты больше боишься, Зверя или оборотней.
Вопрос поставил меня в тупик. Я даже колотиться на секунду перестала.
– А разве это не одно и то же?
Вилла встала, протянула руку, рывком поставила меня на ноги и подтолкнула к костру.
– Вообще-то одно, – сказала она. – Только того, кого и люди, и свободные звали Зверем, давно нет в живых. Сначала погиб его волк, а потом он ушел из Стаи. Его уже много лет никто не видел.
Я помотала головой. Ни слова не поняла из того, что сказала Вилла, но все же спросила:
– Как это?
Вилла пожала плечами.
– Там темная история, предшествовавшая Смутному времени Заповедных земель. То, что ты видишь сейчас и еще увидишь, если не умрешь, остатки некогда единой Стаи Семи Лесов. После смерти Зверя, альфы Стаи, она распалась на семь стай, ранее бывших кланами.
– Кланами?
– Семьями. Но это у нас так называется, люди говорят – род. Как в поселениях, мне рассказывали, – людей много, все меж собой родственники, часто дальние, часто смешанные с приезжими, но родственники.
Мы подошли к женщинам, что расселись вокруг костра. Трое баюкают младенцев, двое – возятся с жареным мясом.
Я ощутила, как живот подвело от голода, а рот наполнился слюной.
– Идите сюда, – поманила нас мать близняшек.
– Спасибо, Дэз, – сказала Вилла, кивая.
Мы уселись у костра. Меня продолжает бить крупная дрожь.
Нам подвинули плотные листки с жареным мясом, нарезанным толстыми полосками. Над кусками поднимается пар, сок стекает по бороздкам листьев прямо на землю. Рядом возятся с одним куском на двоих те самые близнецы.
– Тише, вы! Всю еду в пыли извозили, – пожурила их мать.
– Возьми, – сказала мне светловолосая женщина и подвинула на отдельном листе горку каких-то вытянутых плодов белого цвета. – Мясо пока горячее, обожжешься.
Я взяла странной формы плод в руку, и мне подвинули еще один лист, на нем разложены мытые коренья.
– Вы едите мясо жареным?
– А каким нам его есть? – удивилась Дэз.
– Ну, вы же, – несмело выговорила я и запнулась, – оборотни, – все же добавила страшное слово.
Дэз фыркнула и отвернулась.
За нее ответила Вилла:
– Сырое подходит только волкам. Тогда у него и вкус другой. Ешь давай, меньше слов, больше дела.
Она подула на свой кусок и вгрызлась в него.
Я откусила кусок длинного оранжевого корня, оказавшегося на вкус чем-то средним между редисом и морковкой, отложила, попробовала белый плод. На вкус кисло-сладкий, очень сочный, вон и детишки, что сидят поодаль, его уминают с не меньшим удовольствием, чем мясо, и густой белый сок стекает по губам и подбородкам.
Я подняла свой кусок, прямо с листом, подула и откусила.
