– Да. Я согласна сидеть в башне до конца жизни, но быть рядом со своей семьей! Может, все не так плохо, даже с Виталиной, просто я раньше не понимала ее, а сейчас поняла… Что никогда не пойму, поэтому, чем тролль не шутит, я все же хочу вернуться домой и жить спокойной, человеческой жизнью!
– И трястись по ночам под одеялом, окружая себя россыпью магических мотыльков, опасаясь нашествия оборотней? – лукаво спросил Велес, прищуриваясь.
Я невозмутимо пожала плечами.
– Но ведь это неправда. Про нашествие. Оборотни… свободные никогда не нападут на нас, им это не нужно.
Глаза Велеса чуть расширились.
– Почему ты так думаешь?
Я беспечно махнула рукой.
– Ну как почему! Они, конечно, дикие, как туземцы, и даже, наверно, хуже, но они ведь и мухи не обидят. Зазря, – добавила я. – А все это вот…
Моя рука описала дугу в пространстве.
– Кто захочет променять это на человеческие земли?
– Ты думаешь?
– Я знаю, – уверенно сказала я, – что им и здесь неплохо. И что они никогда не нападают первыми. И не нападут. Людям нечего опасаться, и я им это скажу.
– И сгоришь на костре, как подозреваемая в контакте с силами дьявола, – пробормотал Велес. – А может, и не сгоришь… Не может же тебе везти вечно. Ты наследница большого состояния, так что, скорее всего, тебя подвергнут ментальному воздействию, стирая память, и будешь потом пускать слюни до конца жизни.
Я захлопала ресницами и икнула.
– Тогда не расскажу! Буду молчать.
– А спросят, где была?
– Скажу, скиталась по лесам, пока не вышла к людям. Вид у меня, как у бродяжки, поверят.
– Хорошо, значит, веришь, что угрозы нашествия оборотней нет, что это глупые и вредные выдумки церкви. Но есть и обратная сторона медали, – сказал Велес.
– Какая?
– Угроза
Я часто заморгала. Вспомнились малыши с острыми зубками, что возятся в песке у целебного источника, и женщины там такие спокойно-умиротворенные, поют, жгут костры… И Вилла, Лил, Фосса, закрывающие меня своими телами. И Дреко в облике волка бросает к моим ногам убитую лань, и все эти пугающие мужчины, огромные, состоящие сплошь из литых мышц, острых зубов, силы и ловкости… Страшные, но совершенные… нет, никакая угроза не должна коснуться их!
Так думала я.
Но мой дух противоречия, который решил почему-то окончательно выйти из-под контроля, пробормотал:
– Я думаю… думаю, эти рассказы о нападениях людей здесь сильно преувеличены. Как и у нас о них. И вообще, это их дело, я не хочу знать ничего об этом. Я хочу домой!
Велес нахмурился и глухо спросил:
– Это твое последнее слово?
Не-ет! – мысленно проорала я, но мой окончательно вышедший из-под контроля дух противоречия опередил:
– Да!
– Что ж, – проговорил Велес и почему-то улыбнулся. – Ты просишь разрушить то, что твой отец создал для тебя, Эя. Создал ценой своей жизни. Несмотря на все доводы разума и сердца, ты просишь нарушить его последнюю волю.
Велес помолчал.
– Ты упряма, как и Анжу, но если бы он не был таким, он не стал бы одним из лучших… И не погиб бы так глупо. Поэтому я не повторю свою ошибку. Я дал уйти ему. Но не дам уйти тебе. В память о нем, о твоем отце. Об Анжу.
Я вздохнула с нескрываемым облегчением, и это рассмешило Велеса.
– Ты что-то хочешь спросить у меня, Эя?
– В моих кошмарах… Я помню, я увидела отца, побежала к нему, а он превратился в чудовище. В Зверя. В этой его полуформе…
– Кровь от крови чародея с кровью свободной, – пробормотал Велес и затем произнес: – Ты пока не готова услышать ответ, Эя. Но я все же скажу тебе кое-что. Только, сделай милость, не кричи, не пугай малявок, что снуют вокруг.
Я клятвенно заверила его, что обязуюсь молчать, и он произнес:
– Потому что в твоем отце текла кровь свободного народа…
Взвизгнув, да что там взвизгнув, заорав, я тут же закрыла обеими ладонями рот.
Велес осуждающе нахмурился, чуть поджимая покрытые корой губы, и я отняла ладони от лица, поднимая руки вверх и кивая, мол, молчу, как и обещала, молчу.
– Но это значит, – пролепетала я, – что мой папочка оборотень?
Пролепетала и тут же нахмурилась.
– Но ведь он совсем не похож, – произнесла я уверенно. – Вот совсем не похож, ни чуточки!
Не успело божество ответить, как я ойкнула, подпрыгнув и ошалело вращая глазами.
– Ну что еще? – устало спросил Велес.
– Так ведь получается тогда, что и я – оборотень! Мамочки мои! Богиня! Вот почему Микаэла назвала меня чудовищем! И Виталина, конечно же, она не так просто заперла меня в башне! Они все знали, что я представляю опасность… для всех. Мамочки! Они все всё знали и не говорили мне! Только Андре! Он не боялся, он смелый, он самый лучший… был!
Речь моя стала все более сбиваться, и я зарыдала.
– Прекрати истерику, Эя, – устало попросило божество. – Тем более что ты сильнее, чем кажешься, и не надо так вздрагивать и умоляюще смотреть на меня своими красивыми заплаканными глазами. Сильнее не потому, что ты оборотень, а потому что, тьфу, ты даже меня умудрилась запутать, ты – совсем не оборотень. И отец твой не был оборотнем, и забыли об этом, ладно?!
