Сердце волка полностью

– Наши приняли решение спасти тебя. Согласно пророчеству, ты поможешь вернуть былую силу и величие стаям, – добавила Вилла. – Хотя… – она запнулась.

– Хотя, понятно, ты особо сильной не выглядишь, – закончила за нее Фосса.

– Даже если это так, хотя это бред! Бред! Бред! – воскликнула я, приложив пальцы к вискам, мотая головой. – Даже если это так, – повторила я, успокаиваясь. – Даже если мне грозила опасность, а я могу допустить, что да, такое было возможно… Не смерть, конечно, герцог Эберлей не зашел бы так далеко, но все же. Да, меня продержали всю зиму в башне, да, плели интриги, чтобы не дать мне завладеть причитающимся по праву наследством, даже сделали все возможное, чтобы не допустить наследование мной титула герцогини, но… Ваших опередили! Меня спас… спас жених. Мы как раз приближались к его землям, где мне точно ничто бы не грозило. А ваши напали на наш кортеж, и убили людей! И моего жениха тоже убили, – по мере повествования мой голос терял экспрессию, и закончила я бесцветным, ничего не выражающим тоном.

– Лирей, – сказала Вилла, и в ее голосе я впервые услышала что-то, отдаленно похожее на мягкость. – Никто не отдавал приказа убивать кого бы то ни было. Во избежание… многих проблем, наши обратились к человеческим наемникам. Задание было – доставить тебя до границы. Видимо, ошибка наших людей была только в том, что они не запрещали убивать сопровождающих тебя спутников. А наемники действовали так, как им проще.

– Вот как, – горько сказала я, помолчав. – Значит, жизнь и вправду ничего не стоит здесь. Вы даже не удосужились сформулировать приказ, чтобы от него не пострадали другие… Вы просто не запретили… А мой жених мертв.

– Лирей, – мягко сказала Лил. – Но ты все равно потеряла бы его. Ты бы осталась здесь, а он бы – с людьми. Вы никогда бы не встретились больше.

Я смахнула злые и очень щипучие слезы.

– Но он был бы жив, – отрезала я.

«И он бы пришел за мной и спас отсюда. Вот чего вы все испугались», – горько добавила я про себя.

– Эя, – сказала Фосса, и голос ее прозвучал так властно, что я испуганно заморгала, уставившись на нее. – Что сделано, то сделано, – жестко отрезала она. – Хочешь страдать – обсасывай свое горе день и ночь, каждую минуту, каждую секунду вспоминай тот день, смакуй его во всех подробностях. На моих глазах часто сходили с ума таким образом.

– Но Фосса, – начала было Лил, но Фосса рыкнула, и Лил замолчала.

– Хочешь быть несчастной, будь. Никто не помешает тебе в этом, если ты твердо решила. Запомни, девочка: никто не способен помешать тебе сделать из себя мученицу. С каждой из нас случалось такое, о чем в наших интересах забыть, – отчеканила она, а я вспомнила слова Лил, о том, что Фосса потеряла пятерых сыновей и мужа. – Но как бы всем нам ни хотелось, никто не способен изменить прошлое. В том, что произошло, никто не виноват, кроме судьбы. А она всего лишь выполняет свою работу. И чем раньше ты примешь свою новую жизнь, тем лучше. В первую очередь для тебя.

Я замолчала, ничего не отвечая ей, и молчала, когда Лил ухватила меня за руку, увещевая, что нам всем надо подкрепить силы, и утащила меня к костру. Волчицы ели жадно, но быстро и молча, словно экономили каждое движение, я заметила круги вокруг глаз Виллы, словно она не ложилась всю ночь. Я едва ли ощутила вкус мяса, думая над словами Фоссы.

Но бодрящий, горьковато-кислый вкус кофе, его будоражащий сознание аромат ворвался внутрь, закрутил, зацарапал, сметая все на своем пути, и внезапно пришло осознание, что Фосса права. Вот так зло, цинично права. Никто не помешает мне сделать из себя мученицу. Как и никто не помешает мне вообще ни в чем. Но для того чтобы осуществить задуманное, мне, тролль побери, нужны силы. И несгибаемое намерение.

Завтрак протекал в полном молчании. Я буквально кожей чувствовала, что им не терпится узнать, о чем мы говорили с Велесом, но вся эта информация, обрушившаяся лавиной, эти обрывки прошлого из жизни моего отца… Оказывается, его связывает крепкая дружба, даже роднит нечто с тем, кто преследует меня в моих кошмарах. Кровь оборотня, текущая по моим жилам, в то время как оборотнем я не являюсь. И оказывается, папочка был магом. А значит, порицаемым Церковью и Богиней…

После завтрака Лил собрала кости и пошла кормить своих розовых друзей, Вилла с Фоссой молча сбросили одежду и поплыли к противоположному берегу. Они не говорили между собой, даже не смотрели друг на друга, и в то же время я явственно ощущала боль, исходящую от Фоссы, так, как слышит ее Вилла.

Недолго думая, я тоже сбросила с себя одежду и прыгнула в озеро. Воды лишь на миг сомкнулись над головой и в следующую секунду прохладным покрывалом соскользнули с моего лица.

Развернувшись, я увидела вдалеке темные макушки голов Виллы и Фоссы и уверенно поплыла в другом направлении.