– Ежели у вас и впрямь есть этот дар, – говорил он, отведя Рахманова в сторону и понизив голос, – то вы своими глазами сможете увидеть, что там произошло! И кинжал! Наверняка именно им убивали всех тех мужчин! Это орудие убийства – ведь он вам необходим для следствия!
– Следствие, – скривился Харди, прекрасно все слышавший. Поинтересовался, явно издеваясь: – собираетесь арестовать бесплотный дух Мары?
– Арестовать или нет – но убийства нужно прекратить! – бойко воскликнул Конни.
И с этим Дмитрий согласился. Как бы там ни было, он агент полиции, и пока еще его никто не снимал с этого дела. Даже несмотря на его прошлое. Раз уж нет возможности отдать виновных под следствие, то нужно хотя бы те убийства прекратить. Собраться, бросить на то все силы – и прекратить.
Как ни странно, этот довод подействовал и даже чуть приободрил Дмитрия. Может, и прав был отец, когда говорил, что, покуда у человека есть дело, жизнь имеет хоть какой-то смысл…
– Вы бумагу все же приберите, – посоветовал он Кону, кивнув на забытую всеми расписку. – Не разбрасывайтесь вот так вашим наследством.
Конни помедлил и все-таки поднял ее со стола. Пробежался глазами по тексту, нахмурился и бережно сложил два раза. Убрал в нагрудный карман.
– Даже не сожжете? – задрал брови Харди. – Не порвете на клочки?
– Нет, – хмуро ответил тот. – Хочу помнить, как едва не лишился всего.
Проходя мимо, Дмитрий не удержался и легонько потрепал Кона за плечо, желая приободрить. И даже почувствовал некоторую благодарность к Харди – за то, что дал мальчишке второй шанс. Второй шанс иногда решает все.
* * *
По крутой каменной лестнице внутри башни Рахманов плелся позади всех. То и дело он прикладывал ладонь к черным от копоти стенам: видел огонь, очагом которого стала солома в верхней комнате, видел густой черный дым и чувствовал присутствие смерти. Ничего конкретного. Видимо, слишком много прошло времени.
Харди, несмотря на давешнее ранение, шел впереди их отряда из трех человек и держал лампу высоко над головой, освещая всем путь. Несвицкий следом. Войдя в башню, он притих: хмурился и явно о чем-то мучительно размышлял. Но долго держать думы в себе, разумеется, не смог:
– Я не могу поверить, что Мара и впрямь мертва! – воскликнул он вдруг, и эхо его голоса еще долго раздавалось среди каменных стен. – Это… это в голове не укладывается! Быть может, ей удалось спастись хоть как-то? Быть может, был потайной ход из того горящего дома, или… или ее вовсе там не было? Неужто все это творит бестелесный дух?! Быть того не может!
– И, тем не менее, это так, – отрезал Харди. – Мара мертва.
Конни не поверил, попытался усмехнуться:
– В детстве нам с Ларой Акулина-нянька рассказывала сказки разные – про навей. Самоубийцы, пьянчуги, утопленники, малые дети некрещеные, колдуны, ведьмы – да и просто те, кто не своей смертью померли, мол, становятся навями. Людей пугают, скот морят… а могут и еще чего похуже устроить. Выходит, Мара той же породы?
– Отчасти, – серьезно ответил Харди. – Но Мара от рождения была сильной ведьмой и многому успела научиться при жизни: она куда опасней обычной нави. И заплатила высокую цену, чтобы после смерти не просто блуждать бесплотным духом, а иметь возможность поселиться в ином теле. Прожить вторую жизнь.
– В ином теле? Теле другого человека? – нарочито весело подхватил Конни. – Я ставлю на то, что Мара вселилась в мою мачеху. Всегда подозревал, что она ведьма!
Конни смеялся, разумеется. То ли он в самом деле ничуть не верил в историю с Марой, то ли хотел за шутками спрятать страх. Скорее, второе. А Харди отмел его версию вполне серьезно, будто не слышал издевок:
– Едва ли. Юлия Николаевна ежели и владеет магией, то лишь самой примитивной: умеет обращаться с травами да, может, знает пару заговоров. Научил кто-то, видать. Но Мара не такова, Мара сильней… Неужто пришли?
За разговорами не сразу сообразили, что лестница кончилась – все трое ступили в верхнюю комнату башни. Яркий солнечный свет из четырех окон освещал каждую плиту на полу, каждую выщерблину на округлой стене – и все равно у Рахманова начинало ломить в висках от той удушливой атмосферы смерти и ужаса, что царила здесь. Дьявольское место… Он медленно прошелся по окружности комнаты. Стал напротив окна. Он уже знал, что именно здесь стояла Лара нынешней ночью и, кажется, поэтому возле окна даже дышалось чуть легче.
Конни, пройдясь следом, тоже заглянул в окно, но вид его совершенно не заинтересовал. Он даже не заметил женщину в плаще, что притаилась у кладбищенской стены.
– Погода портится… – только и прокомментировал Конни, глядя больше вверх, а не вниз. – Никак, дождь будет. – А потом хмыкнул, повеселев по-настоящему. – Ну, господа, вы видите здесь что-то похожее на алтарь? Я – нет. Видать, наши впечатлительные дамы что-то напутали.
Харди и тот был в замешательстве. Он догадывался наверняка, что из башни ведет потайной ход, но найти его не мог. И советники его, те, что присматривают за порядком, помогать не спешили.
