Он слушал молча, не отводя взгляда от неживых глаз каменной птицы. Та расправила крылья, хищно распахнула клюв, уперла когтистые лапы в изголовье ложа – того и гляди оттолкнется и взмоет над головой. Как тогда.
– И как долго Ворон должен хранить душу Ордынцева? – спросил Конни. – Вечно?
– Нет, что вы. Покуда Мара не подыщет достойное вместилище для души своего возлюбленного. Подходящего человека. Убийства мужчин, что то и дело случаются в округе – Мара не нарочно их убивает. Она проводит ритуал и призывает Ворона вдохнуть душу Ордынцева в тело каждого из парней. Однако Ворон к ней не летит, и жертвы оказываются напрасными.
– Почему же он не летит?.. Не хочет вернуться в мир живых? Не хочет быть с Марой?
Харди замешкался – ответа он не знал. Мог только предположить:
– Быть может и так. А скорее… ведь все предложенные Марой кандидаты были бедняками, выпивохами… тем еще отребьем. Разве они ровня графу Ордынцеву? Быть может, потому и не летит.
Рахманов искоса поглядел на Харди. Лжет? Или в самом деле не понимает?
А сам Рахманов знал, отчего Ворон не летит к Маре. Понял только что… или знал об этом давно? С той ночи, когда белокурая ведьма ворожила над ним в доме старухи Акулины, а вороны кричали в темном небе за окном.
Ворон не летит, потому как уже вдохнул душу Ордынцева в мертвое человеческое тело. Давно. Десять лет назад.
Рахманов потер виски. Он чувствовал, что упускает что-то важное – но сбивающий с ног ветер, мигрень, ругань Конни и Харди за спиной мешали сосредоточиться.
Рахманов, не отдавая себе отчета, приблизился к краю башни – осторожно выглянул вниз. Юлии у кладбищенской стены как ни бывало… Вошла в дом? Или, напротив, вернулась в пансионат?
И тут Дмитрия кольнуло – Лара! Он не чувствовал ее больше… Прикрыл глаза, собрался с мыслями, чтобы отыскать ее и – не смог этого сделать. Лары не было в его мыслях. И это оказалось так странно… холодно и пусто. С ней что-то случилось, не иначе. И Дмитрий изо всех сил гнал мысли о самом худшем.
В нешуточной панике он бросился к лестнице и – дальше ступить не смог. Потому что к ним медленно и едва-едва переставляя ноги, поднималась Анна Григорьевна.
Это была она и не она. Бледная, растрепанная, разом постаревшая на десять лет – губы ее дрожали, а глаза метались, будто не узнавая никого из трех мужчин:
– Помогите… – Из всех трех она выбрала Рахманова, к нему и потянула руки. – Помогите, прошу вас…
Дмитрий шагнул, было, навстречу, но Харди выставил руку:
– В ней дух Мары, не подходи. – Он попытался Рахманова не пустить. – Чувствует, что скоро конец – оттого и идет сюда, к алтарю.
Женщину и правда как магнитом тянуло к каменному ложу – а коснувшись его бледными высохшими руками, она начала оседать наземь. Упала бы вовсе, не подхвати ее Дмитрий.
– Что случилось? – Он осторожно уложил ее на пол. – Кто это сделал с вами? Где Лара?
– Помогите… – снова и снова шептала женщина. – Помогите мне… там… там…
Сказать она так ничего и не сумела – но Рахманову и не нужны были слова. В ее глазах, широко распахнутых, глядящих с мольбой, он видел комнату, старую и ободранную; видел Лару, стоящую среди строительного мусора – но глядящую вокруг так, словно вид этот ее завораживал. И видел лестницу – парадную лестницу в доме Ордынцевых.
Она была на третьем этаже этого дома – запертом и нежилом. И там же нынче осталась Лара.
Женщина из последних сил еще хотела сказать что-то, но вдруг ее глаза, глядящие в глаза Дмитрия, остекленели.
Он не сразу это понял и даже слабо встряхнул хрупкие плечи, пытаясь дозваться – покуда его не тронул за руку Харди:
– Уходим! – велел он нервно.
Дмитрий понял причину паники, подняв голову.
Каменный Ворон, что минуту назад недвижимо сидел в изголовье ложа, нынче взмахнул крыльями, сбрасывая с перьев остатки серой искристой пыльцы… А над алтарем в свинцовом пасмурном небе уже сгущался столб черного дыма. Будто смерч, о котором прежде Дмитрий лишь читал в отцовских книгах. Только это был не смерч. Это было то самое, о чем говорил Харди, темное и потустороннее, от чего не убежишь и не спрячешься.
– Идем же! Оставь ее – ей не поможешь! – настойчивее тянул его Харди.
Рахманов только теперь и очнулся. И грубо его оттолкнул:
– Давай, спасай свою шкуру – как всегда!
Он подхватил тело женщины под спину и колени и поволок к лестнице. Харди, отчаянно плюнув, нырнул в проход первым. Кон помог спустить женщину вниз – и лишь там, в комнате башни, Дмитрий убедился окончательно: Анна Григорьевна мертва.
Он вскочил и попятился, по-прежнему не понимая, что произошло. Ни видимых ран, ни даже ссадин. Она словно высохла изнутри… Да ведь он разговаривал с нею вот только – под утро! Именно Анна Григорьевна впустила их с Коном в дом, когда они явились незваными гостями, и выглядела тогда совершенно обычно.
– Нужно найти Лару, – сказал он то, что казалось единственно важным сейчас.
Перепрыгивая ступени, слетел вниз; через галерею второго этажа выбрался к парадной лестнице и взбежал вверх, в коридор – тот самый, где была Анна Григорьевна.
