Просторная, с высокими потолками, удивительно светлая. Детская. Из нее вела еще одна дверь, наверное, в покои няньки или гувернантки – очевидно ведь, что здесь жила не простая девочка, а настоящая маленькая госпожа, барышня. Лара с восторгом скользила взглядом по полкам, уставленным игрушками – фарфоровыми куклами в пышных платьях, плюшевыми медведями и зайцами, клоунами и скоморохами. Все яркое, красочное, сверкающее, будто елка в Рождество! Посреди же комнаты – миниатюрная железная дорога, по которой ездил, издавая презабавные звуки «чух-чух-чух», игрушечный паровозик. Ездил сам собою, будто настоящий! Даже взрослую Лару это приводило в восторг – а уж как счастлива, наверное, была маленькая хозяйка этой комнаты… Как ее звали?
Ответ нашелся быстро. Здесь же, на мягком пестром ковре под своими ногами Лара обнаружила выложенные рядком деревянные кубики. Четыре штуки. По таким малые дети учатся буквам. Лара, даже не удивившись теперь, осторожно добавила к ним свой – пятый. Без усилий сложила в слово. В имя.
– Бэтси… – прочитала она.
…Лара потеряла счет времени, покуда, уже и забыв про женщину, так похожую на Анну Григорьевну, она любовалась ходом паровозика. Осмелела и освоилась здесь настолько, что подошла к полкам и легонько погладила упругие кудри красавицы-куклы. Поправила накрахмаленное платьице у другой. Коснулась взглядом неприметной двери в покои няньки и уже потянулась, было, чтобы отворить ее… когда внимание ее привлекла бронзовая рамка на одной из полок. Фотокарточка за стеклом, семейное фото.
Лара, забыв обо всем, ахнула и скорее взяла ее в руки. Осторожно, чтобы не дай бог не уронить.
Графа Ордынцев она узнала не сразу. С портрета, что Лара видела прежде, на нее смотрел моложавый красавец со смуглой кожей и дерзким насмешливым взглядом. А здесь, на семейной фотокарточке, был старик. Мужчина, пораженный тяжелой болезнью, и лишь отдаленно похожий на прежнего графа. Хоть это и был он, сомнений нет. Снова в который раз Лара убедилась, как похожа Дана Ордынцева на этого мужчину. Но снова и снова убеждала себя, что в этом нет ничего странного: ведь Дана его племянница, дочь кузена. Но никак не родная дочь, потому как родная – вот она! Сидит у Ордынцева на коленях! Белокурая девочка лет трех, что с любопытством распахнула огромные глазищи навстречу объективу фотокамеры. Бэтси!
А рядом с Ордынцевым, легко уместив ладошку на его плече, стояла она сама, Лара…
Лара почувствовала холодок меж лопаток, когда узнала себя на этом фото… и лишь минутой позже мистический ужас уступил место догадке: эта женщина так похожа на Лару, потому что она и есть ее родная мать.
Мара. Возлюбленная Николая Ордынцева. Мать Бэтси.
Внешне она безумно походила на Лару, но одевалась в черное, гладко зачесывала волосы наверх и смотрела так спокойно да величественно, что в ней и не признать селянку с Болота. Истинная графиня, ей-богу! Ее мать. Матушка.
Лара, не чувствуя ног от волнения, сперва опустилась на первый попавшийся стул, потом вскочила, бросилась к окну, чтобы при свете лучше рассмотреть маму. Какая же она красивая! И добрая, конечно же – это ведь она спасла ее из огня! Она! Больше некому!
Вторым порывом было немедля бежать к остальным – показать Кону и Джейкобу это фото, чтобы и они поняли, как ошиблись. Что это она, она Бэтси! Она дочь Николая Ордынцева и Мары – для ритуала нужна она, но никак не Даночка!
…А потом пришло понимание, что ежели она покорится Джейкобу, отдаст медальон и позволит провести ритуал – это убьет Мару. Окончательно уничтожит ее душу.
Лара помнила, разумеется, что матушка давно мертва. Ее убили селяне, сожгли заживо, без суда и следствия обвинив бог знает в чем. Но, если Джейкоб говорит правду – ее душа все еще здесь. Рядом с Ларой. Быть может даже, гораздо ближе, чем она думала…
Могла ли душа ее матери поселиться в теле другой женщины, чтобы присматривать за ней и помогать? Чтобы всегда, каждую минуть быть рядом?
А кто был ближе прочих Ларе все эти годы?..
Юлия Николаевна. Мама-Юля.
Вспомнила Лара, как Акулина рассказывала, что появилась Юлия Николаевна неизвестно откуда – ни родных у нее не было, ни отчего дома. Да и фамилия, вероятней всего, взята в честь пансионата. Так что, если Мара, ее родная мать, после смерти приняла облик мамы-Юли?..
А после Лара ахнула и поежилась. Должно быть, она сходит с ума – потому что ей почудилось вдруг, что та, о ком она только что думала, мама-Юля, зовет ее нынче по имени.
Но этого не может быть. Откуда она здесь?
И все-таки это был ее голос, такой знакомый и родной. Совсем близко, буквально за спиною.
– Лара?..
Лара обернулась. Обессилившей рукой вернула рамку с фотокарточкой на полку и не знала, верить ли ей собственным глазам. Только что она думала о матушке, и мама-Юля появилась здесь. Как по волшебству!
Но на пороге детской и впрямь стояла невесть откуда взявшаяся здесь мама-Юля. Закутанная в неприметный серый плащ, но все равно яркая и красивая – совсем непохожая на худощавую, блеклую на ее фоне Мару.
Ну и пусть она оказалась здесь по волшебству… как угодно – пусть…
– Мама! Мамочка…
