Главный дом, выстроенный из серого камня, был прямоугольным, в три этажа высотой – а над ними еще и настройка в виде аркады. Сами стены венчались зубцами, что тотчас напомнило Ларе увиденный на картинках «Русалочки» старинный европейский замок. По углам, на уровне аркады, пристроились маленькие полукруглые башенки с острыми ярко-алыми крышами и узкими окнами-бойницами.
Крыша самого замка была не купольной, как принято в господских домах, а почти плоской, четырехскатной. Тоже ярко-алой с восседавшим в центре нее черным каменным Вороном.
– Von den Rabenstein, – услышала Лара над ухом.
Она не заметила, как подошел Александр Наумович, папенька Даны. А он, проследив за ее взглядом, тоже, оказывается, рассматривал Ворона.
– На немецком это означает «из местечка Вороний камень», – пояснил он. – По семейной легенде фамилию фон ден Рабенштайн носили наши предки до того, как при государе Петре Великом приехали в Россию. А столетие спустя эта земля была пожалована моему прадеду за участие в военных походах вместе с фельдмаршалом Потёмкиным. Видите те цифры над главным входом?
Приложив ладонь козырьком, Лара и правда разглядела неприметные, почерневшие и поросшие мхом выбитые цифры «1850».
– Батюшка Николая, моего несчастного кузена, заложил основу дома в 1850, в честь женитьбы. А потом Крымская война, потом жена его умерла, оставив одного-единственного сына – Николая. Целых тридцать лет замок строился – можете себе представить? О, он был великолепен! Выстроен по последнему слову техники! Здесь и электричество проведено, и телефонные провода.
– В самом деле? Настоящие телефонные провода?! – не поверила Лара.
– Да. Хотя полноценную телефонную связь устроить батюшка Николая так и не успел. А сам мой кузен… – Александр Наумович стушевался, – видать, не до того ему было. Что ж, пройдемте в дом, Лариса, уже темнеет.
– Да-да, я сейчас…
Пропустив всех, Лара все-таки задержалась на мощеной камнем дорожке и, задрав голову, любовалась каждой деталью великолепного сооружения.
А особенный интерес представляла для нее башня. Выстроенная из того же камня, что и прочие стены – но время отчего-то пощадило ее меньше. Башня была куда темнее, почти черной. А плющ, покрывающий ее со второго по третий этаж, вблизи казался ржавыми цепями, окутавшими старинный камень.
Лара острым своим взглядом тотчас определила, что пробраться в башню можно либо через открытую галерею, соединявшую ее со вторым этажом жилой части, либо через низенькую дверь прямо со двора. Дверь располагалась совсем рядом с главным ходом, невзначай была прикрыта колючим кустом шиповника. Она так и манила подойти и распахнуть десятилетие запертые створки.
Впрочем, Лара тотчас отругала себя за дерзкие намерения. Она гостья здесь и тайком соваться туда, куда не приглашали, не станет. По крайней мере, не в первый же день.
Внутри дом оказался не менее примечательным: в тот вечер Лара не успела толком ничего увидеть, но ее впечатлила даже спальная комната, выделенная ей Даною. Высоченные потолки в три, а то и в четыре человеческих роста, и столько пространства, что запросто можно устраивать танцы. И это только спальня – гостевая спальня!
И кровать с тяжелым бархатным балдахином, на которой запросто можно почувствовать себя Спящей красавицей, ждущей своего Принца.
«Если бы Дмитрий Михайлович и правда был писателем, – подумала Лара, – он пришел бы в восторг и обязательно написал про этот замок целый роман!»
А камин – Ларин собственный камин, прямо в спальне – изумил ее и того больше. Лара умело его затопила, и здесь теперь грела ладони Дана, явившаяся помочь с уборкой.
– Не понимаю, зачем было строить столь огромные комнаты? – спрашивала она, глядя в огонь, и красные блики ярко сверкали в ее глазах. – Мы на одних лишь углях для растопки разоримся подчистую. А главное, теплее ничуть не становится. Я продрогла до костей.
– Смотрите-ка, и здесь Ворон! – Лара, не скрывая трепета, провела кончиками пальцев по барельефу каменной птицы под каминной полкой.
– Они здесь всюду эти Вороны.
Дане дом совершенно точно не понравился. Не требовалось прямых слов – все было написано на ее лице. Лишь раз она призналась:
– Мне здесь не по себе. Огромный холодный склеп, а не дом. Не представляю, как можно здесь жить.
Она притянула массивное жесткое кресло поближе к огню и села, обняла себя за плечи, продолжая зябнуть.
– Но я рада, что вам, Лариса, здесь нравится. Жаку тоже нравится. Мне иногда кажется, что ему стоило бы жениться на вас, а не на мне.
Лара бросила на нее пытливый взгляд, но, кажется, Дана сказала это без намека на ревность. Или же тщательно скрывала эту самую ревность – угадать не вышло.
Лара подтянула к камину второе кресло – правда, не столь близко, ей вовсе не было холодно. Села на самый край и, робея, решилась признаться.
– Так и не успела сказать вам днем… Джекйкоб нынче заказал у меня портрет. Свой портрет.
– Вот как? – точеные брови Даны взлетели вверх. – Вы согласились?
– Нет, пока еще…
