Два ярких пятна от румян расплылись на щеках гостьи.
– Клементина, – сказал Гас, – ступай в дом…
– Миссис Маккуин, подождите. – Ханна шагнула вперед. Она положила руку на плечо Клементины, но тут же убрала, когда та напряглась. – Одна из моих работниц… Вчера ее малышка умерла от кори. Она не позволяет нам похоронить девочку. Я подумала, что если бы вы сделали для нее фотографию маленькой Пэтси на память, это облегчило бы ее страдания, помогло отпустить свою кровиночку. Знаю, это неуместная просьба и… – Она взглянула на Гаса, горько сжав губы. – Пусть Сафрони и ничтожная шлюха, как вы говорите, но она любила свою доченьку так же, как любая женщина.
– Конечно же, я поеду, – сказала Клементина. Она никогда не фотографировала мертвого ребенка, но слышала, что такое делается. Десять лет назад в моду вошло прикреплять на надгробные камни ферротипии– фотографии на металлических пластинах. – Мне потребуется пара минут, чтобы взять оборудование.
Но когда она повернулась к двери, Гас заступил ей путь. Черты его лица были жестче, чем когда-либо.
– Если ты воображаешь, что я позволю тебе въехать в Радужные Ключи и направиться прямо к дому греха, бок о бок с городской проституткой…
– Гас, ты не можешь быть таким жестоким! Женщина потеряла своего ребенка, свою дочку. Если я в состоянии хоть чем-то помочь ей превозмочь горе…
Муж схватил ее за руку, смяв плотный коричневый сарж рукава.
– Я запрещаю тебе это делать.
Клементина вскинула голову и посмотрела в злые глаза.
– Ты причиняешь мне боль.
Гас отпустил ее, но не более.
– Ты не поедешь…
– Напротив, – отчеканила Клементина. – Я сейчас же поеду в Радужные Ключи, сидя рядом с миссис Йорк. Войду в её дом и сфотографирую несчастную малышку. И ты не остановишь меня.
* * * * *
Всю дорогу до Радужных Ключей они молчали, Клементина и женщина в баретках с красными кисточками. Клементина видела их в день приезда, когда Ханна Йорк высоко подняла юбки, чтобы забраться в повозку, доставившую ей пианино. Видела их теперь, когда хозяйка борделя по-мужски расставила ноги, чтобы вести двуколку по дороге, изрезанной колеями как стиральная доска. Ботиночки проститутки, но, тем не менее, Клементина не могла перестать на них смотреть. Миссис Йорк остановила фаэтон перед воротами своего дома с верандой с круглыми перилами и причудливой отделкой – безусловно, самого красивого во всем округе Танец Дождя. Ханна помогла Клементине выгрузить оборудование, сохраняя молчание, за исключением короткого предостережения не споткнуться.
Клементина остановилась на веранде, чтобы насладиться красотой убранства. Плетеное кресло-качалка с подушкой в голубых цветах. Разноцветный витраж над дверью, отбрасывающий радугу на покрытое белой краской дерево. На окнах висели изящные кружевные занавески, а к стеклам были прилеплены разглаженные листья папоротника. На мгновение взгляд Клементины встретился с глазами Ханны Йорк, а затем жена Гаса последовала за красными кисточками в дом греха.
Внутри воздух был прохладным и пропахшим духами с ароматом лилии. У Клементины появилась возможность мельком заглянуть в гостиную через зеленую бисерную занавесь: плотные винного цвета бархатные шторы под ламбрекеном с кисточками, обитый золотой парчой диван с закругленной спинкой, ковер, на котором было изображено древо жизни. Клементина последовала за миссис Йорк по лестнице наверх, а затем по коридору, оклеенному красными обоями и освещенному парой масляных ламп с бахромой. Внутри нее заворочались воспоминания о других домах, о другой жизни. Об удобствах и роскоши, от которых она убежала, не понимая в полной мере, от чего отказывается.
– Она здесь, – сказала миссис Йорк, и Клементина вздрогнула.
Женщины вошли в маленькую спальню, где ощущался запах камфары и нюхательной соли, поверх которых витал болезненно-сладкий дух разложения. Мертвая девочка лежала на простой железной кровати под стеганым одеялом, разрисованным мелкими разноцветными васильками. Маленькая золотоволосая головка едва создавала вмятину на кружевной подушке. В комнате было тихо, за исключением тиканья напольных часов и шипящего скрипа кресла-качалки, чьи изогнутые полозья колебались взад-вперед, взад-вперед на голом сосновом полу.
Миссис Йорк опустилась на колени перед женщиной в кресле-качалке и неловко погладила по ноге. Мать усопшей закрывала лицо руками.
– Сафрони. Я привезла миссис Маккуин. Она любезно согласилась сделать фотографию маленькой Пэтси.
Женщина издала сдавленный хныкающий звук. Огромный ком жалости застрял в горле Клементины. Она повернулась к ребенку на кровати.
Солнечный свет лился сквозь кружевные занавески на окне и преломлялся рубиновым стеклом лампы, стоящей на дамском столике рядом с кроватью. Свет придавал щечкам малышки румянец жизни. Такая красивая девочка, и казалось невозможным…
