Я подошла к участку Титова и в сотый раз восхитилась его домом, облагороженным участком и прочими деталями, которые создавали уют: садовые фигурки в виде ежиков, лягушек и гномов, широкие качели, на которых я бы почитала книгу, спасаясь от солнца, резной амбар, бассейн, беседка. От беседки с моего места был виден лишь столб, но я слышала песню и голоса, раздававшиеся оттуда. Играло старье, но любимое – «Promiscuous» Нелли Фуртадо. Показалась глубоко беременная дамочка восточной красоты, она танцевала с привлекательным мужчиной, по всей видимости, мужем. Из беседки также вышли Даня с Сашкой, и сердце мое словно резко сжали в кулак, попутно перекрыв кислород. Даня бросил сестре летающую тарелку, и Сашка – чудо, а не ребенок! – счастливая побежала за игрушкой.
Появилась мать Дани с подругой-блондинкой и двумя мужчинами. Один из них, с пронзительными синими глазами, с нескрываемой любовью смотрел на мать Дани, второй передразнивал в танце блондинку.
Я смотрела на них и улыбалась, будто очутилась в каком-то добром фильме. Но нет, я была зрителем. Тем, кто по ту сторону экрана. Пока летающая тарелка не просвистела у правого уха.
– Ой! Дань, здесь Агата! – закричала Сашка, и я поняла, что нырять вниз и прятаться за забором уже поздно.
Красильников сначала удивился, потом подошел к забору и несколько секунд разглядывал меня, разинув рот. Но не успели мы обмолвиться и двумя словами, как подошла его мать в компании друзей.
– Агата, солнышко, заходи! Мы как раз собираемся рыбу с мясом делать на гриле, – сказала она, подталкивая меня на участок.
– Вот тебе и наказание, – шепнул на ухо Даня.
Красильников представил меня всем и назвал имена друзей семьи. Меня поразило то, как они общались, – словно были настоящими родственниками. Это никак не вязалось с моей привычной обстановкой у троюродной бабки. Аглая, мама Дани, попросила звать ее по имени. Тот синеглазый мужчина, не сводивший с нее глаз, оказался Владимиром. Блондинка – Анна и ее черноволосый муж – Михаил были родителями Пашки и Сони, которые присоединились к нам минут через пять после моего появления.
Второй счастливый день в моей жизни. Не думала, что в компании старших может быть настолько весело! Мы всей компанией поиграли в кругу в волейбольный мяч, потом Аглая выдала мне свой старый купальник, чтобы я могла порезвиться с ребятами в бассейне. Я впервые плавала в хлорированной воде! В детстве мы с Бозиной купались в миниатюрном бассейне на ее участке, разноцветном, надувном, который ее отец наполнял ледяной водой из шланга. Мы не дожидались, пока она нагреется, и прыгали в крошечный круг. Конечно, к десяти годам мы из него уже выросли.
Сначала мы играли с надувным мячом, потом в осьминога – своеобразные салки, – а потом Паша, Соня и Саша ушли в беседку, так как родители приготовили обед, а мы с Даней остались в воде. В метре от нас находилась его семья, из колонок доносилась еще более древняя песня «Out of Touch». Не знаю, как у Дани было с английским, но, глядя на его мокрые волосы, зеленые глаза, которые смотрели на меня так, словно я самое красивое создание природы, я поняла, как близок мне припев песни:
Даня улыбнулся и начал щелкать пальцами в такт мелодии, подплыл ближе. Я испугалась и стала взбираться по лестнице, громко распевая, но цепкая лапа схватила меня за талию и швырнула в воду. А ведь я не хотела нырять! Столько трудов вложила в эти несчастные волосы и ресницы!
Под водой я распахнула глаза. Даня тоже был здесь, с открытыми глазами. Он обнял меня и коснулся своим носом моего. Солнечные блики играли на поверхности воды, время остановилось, а вода заглушила звуки. Пузырьки медленно образовывались между нами и спешили наверх. Не отрывая взгляда от его глаз, я обхватила щеки Дани ладонями и нежно провела пальцами, хоть из-за прохладной воды он и не ощутит того тепла, которое я хотела ему передать этим жестом. Даня подхватил меня и вынырнул. Мы шумно глотали воздух.
– Эй, молодежь! – крикнул Андрей Кулаков, муж Милены (если я верно запомнила). – Идите за стол!
Аглаи за столом не было, но мы с Даней вылезли, постарались отжать купальники и укутались в полотенца, которые вынесла его бабушка. Что-то я погорячилась, купаясь в такой холод.
– Агата, иди сюда, переоденешься! Соня, Саша, и вы идите! – крикнула бабушка.
Мы с девчонками переоделись в амбаре под хрюканье свиней. Вернулись за стол как раз тогда, когда подошла Аглая. На шее у нее висел фотоаппарат, и она что-то сосредоточенно в нем настраивала. Даня усадил меня рядом с собой, сбоку от Сашки.
– О, Гайка опять за свое! – вздохнула Милена.
– Ничего не знаю, всем улыбаться и позировать! Это же память! – ответила Аглая.
– Гайка?.. – шепотом поинтересовалась я у Дани.
– Кличка с детства. Никто не смог мне ее объяснить, – усмехнулся он.
– Дети, улыбайтесь! – Аглая нацелила на нас с Даней объектив.
