– Дань, я понимаю, мне тоже всегда тяжело было уезжать отсюда, но так нужно. Бабушка, кстати, тоже собирается вернуться, она не все вещи перевезла. Не будешь же ты переезжать сюда и жить с дедушкой?
– Да, я понимаю, – невпопад ответил я. – Просто… хотелось бы остаться до конца лета.
Мама поцеловала меня в щеку и заглянула в глаза.
– Это ваше первое лето с Агатой, представляю, что творится у тебя в душе, поверь, – хитрая улыбка превратила маму в девчонку-подростка. – Но вам сейчас по пятнадцать лет. Ты знаешь, я никогда не стояла у тебя на пути и не принуждала к чему-либо, но позволь мне дать совет: подрасти. В пятнадцать мир видится иначе. Ни в коем случае не хочу сказать, что ты глуп или мал, просто недостаточно опытен и чуть более остро все чувствуешь. Ну, знаешь, подростки – как вампиры. Лет до двадцати все чувства и эмоции обострены, как у вампиров слух и обоняние.
Я горько усмехнулся, проведя ладонью по лицу.
– Знаю, мам. И не собираюсь устраивать подростковый бунт, если ты об этом.
– Дань, не обижайся, пожалуйста. Мы всегда готовы будем приютить Агату в Москве.
– Она не оставит дедушку, – твердо заявил я.
Мама закусила губу.
– Значит, она здесь одна? Ухаживает за ним?
– Да. Даже поступать не планирует.
– Может, она и не хочет. Пройдет время, и вы определитесь, чего хотите на самом деле.
– Ладно, мам, пойду я.
– Цветов, что ли, нарви, там ирисы вымахали, иди срежь, – подтолкнула мама.
– Ма-а-а-а-м…
– Давай-давай!
В итоге букет мы собирали всей семьей, и даже мне, человеку далекому от ценителя цветов, он понравился. Хвала господу, намечался дождь и дул сильный, прохладный ветер, остужая обожженную спину, пока я шел к Агате.
Сегодня мне снова снилось пламя. Огонь преследует меня, напоминая о хрупкости жизни. Зловещее стечение обстоятельств уже начинало пугать. Горящая спина Дани в церкви до сих пор стояла перед глазами, на два дня я превратилась из опытного опекуна в маленькую внучку, которую баловал дед. Кроме пламени я мало что помню. Только как стащила платок с головы и начала лупить им по спине Дани, пока Владимир не вытащил его наружу, пока кто-то не принес воду и не потушил огонь.
– Обошлось, Агатка, обошлось! – шептал дед, сжимая мою руку по пути домой. – Мартыныча попросим свозить нас завтра в больничку-то, не переживай, внученька, выкарабкается паренек.
Но видеть Даню в больнице оказалось еще страшнее. Пусть улыбка озарила его лицо, пусть он, увидев меня, сразу расслабился и просиял, но стоило мне коснуться лба, и я перепугалась до смерти! Такого жара давно не ощущала! Я была беспомощна, боялась притронуться, сделать ему больнее. Ожоги заживают, и смертельной опасности для его жизни не было, но все же. Мне уже доводилось видеть горящих людей, когда пламя охватило завод. И огонь забрал достаточно в моей жизни: отца, мое детство.
Вчера мы с Виталиком и Димой пошли на рыбалку и хорошо провели время. Пока не наступила пора прощаться. Мы наловили два ведра окуней и карасей и поделили их на троих. Виталик провожал меня до дома и на прощание, прямо у калитки вдруг крепко обнял, зарылся лицом в волосы, а я стояла, не зная, куда деть руки.
– До завтра! – сказал он, будто ничего странного не произошло, и пошел себе дальше. Довольный.
Я подумала, что стала слишком восприимчивой. Может, он и раньше меня так обнимал, просто появление Дани и все те чувства, что он пробуждал, создали этот контраст. Черт их разберет!
Утром я пошла медитировать с коровами. Вся пропахла блинами, которые готовила к завтраку с шести до семи утра. Медитация не удалась, так что я вернулась и взялась за книгу – мне осталось прочесть финальные главы Элис Кларк, и я морально готовилась к разбитому сердцу. Не успев прочитать последнюю главу, я вернулась, чтобы разделать рыбу. Пять штук бросила в морозилку, парочку решила засушить и еще несколько пожарить. К вечеру я воняла всем, чем только можно было вонять, потому пошла в душ.
Я каждый день ждала возвращения Дани из городской больницы. Вчера не выдержала и утром пошла выяснять у его родственников, как скоро его выпишут. Аглая сказала, что сегодня, поэтому решено было привести себя в порядок и надеяться, что он придет.
Погода разбушевалась, поднялся такой сильный ветер, что клонило деревья и стучало по окнам. Тучи все никак не могли разразиться, но по их черноте можно было догадаться – если не град, то ливень точно будет. Я спустилась в сенцы и встала в дверях, наблюдая за тем, что происходило снаружи.
