Каким я только не видела этот пейзаж. Сейчас вокруг было ярко, зелено, тепло. Осенью картина приобретет желто-оранжевые оттенки, в глубокой яме у забора скопится вода, на улице будет стоять запах гниющей листвы. Зимой на крышах сарая и дома ляжет снежная шапка, снег будет хрустеть под ногами, в пейзаже будут преобладать холодные, ослепительно-белые и голубые оттенки, на фоне которых будут выделяться темные голые деревья. Наступит тишина, никакого пения птиц, только громкие завывания ветра и треск поленьев в печи. Потом придет весна и снова подарит взору яркие краски и умопомрачительные ароматы цветущих деревьев – особенно я любила аромат черемухи.
Да, природа циклична. А мы лишь наблюдатели. Когда нас не станет, сезоны так и будут сменять друг друга, а люди продолжат строить ожидания на каждый из них. Только вот я уже ничего не ждала. Для меня смена времен года превратилась в большой круговорот, в который меня затянуло безвозвратно. Лето, осень, зима и весна – я могла с точностью до минуты расписать, как проведу каждый день.
Но если выбирать из времен года, то я определенно остановлюсь на зиме. Морозные узоры на окнах, тепло печи, высокие валенки и шерстяные перчатки. Снегопад, снеговики, снежные ангелы – одним словом, любимый снег, поблескивающий в вечерней темноте. Холодно, как у меня на душе, и никаких ложных надежд. От зимы знаешь чего ждать и не переживаешь о несбывшихся надеждах.
Я так погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала шаги со стороны леса. А потом появился Даня с букетом в руках. И вся грусть улетучилась, как первый снег утром. Я сорвалась с места и побежала ему навстречу. Клянусь, готова была прыгнуть в объятия и кружиться в них, кружиться и кружиться! Но я подошла и лишь сдержанно улыбнулась.
– Привет! – улыбнулся он в ответ и протянул цветы. – Надеюсь, тебе понравятся.
– Они очаровательны, – искренне ответила я. – Как ты себя чувствуешь? Как ожоги, заживают потихоньку?
– Да, все хорошо. Терпимо. Как видишь, приходится носить огромные футболки, чтобы ткань меньше соприкасалась с кожей, – он одернул здоровую серую футболку, в которой могли бы поместиться два человека.
– Это было очень страшно, Дань, – я обняла себя, прикрываясь от ветра. – Просто в один миг вспыхнул огонь! Ты проходил мимо кануна, там было столько свечей, людей, и немудрено, что загорелась ткань. Как мы поняли, так и произошло. Я считаю, что нельзя впускать столько людей в маленькую церковь одновременно. Помимо огня еще и духота – наша соседка свалилась в обморок.
– Согласись, подозрительно, что из года в год в церкви проходили службы, но никто на памяти моей бабушки не воспламенялся, – заметил Даня.
Я призадумалась.
– Тоже верно, – кивнула я. – Значит, только ты такой везучий и невнимательный.
– Вот спасибо! Умеешь поддержать, – усмехнулся он. – Что мы, так и будем стоять посреди дороги?
– Ой! Пойдем ко мне, я цветы пока в вазу поставлю.
Я пригласила его в дом и метнулась на кухню за вазой. Разобравшись с цветами, приготовила Дане чай и выложила печенье с творогом. За чаепитием он рассказал о том, как восстанавливался. Для их семьи травмы от огня не в новинку, по словам Дани, его отец Алик систематически получал ожоги во время тушения пожара, несмотря на профессиональную экипировку. Даже мама его однажды отравилась угарным газом, оказавшись в эпицентре пожара, из которого ее спас Данин отец.
Представляю, как Аглая с годами стала ненавидеть стихию, которая постоянно следовала за ее близкими.
– Слушай, я тут кое-что сделала. Только не смейся, – сказала я, когда мы допили чай.
– Ни в коем случае, – пообещал Даня.
Я сбегала наверх и спустилась с подарком в руках. Эту подвеску я переделывала несколько раз и до сих пор уверена в том, что идея была дурацкой. Но мне так хотелось, чтобы у Дани осталось что-то на память обо мне и этом лете, что я не смогла удержаться. Я нашла каучуковую цепочку с металлической застежкой и небольшую круглую форму для заливки смолой. Внутри я нанесла краску так, чтобы фон напоминал пламя, а на нем выложила крохотный пистолет размером с муравья и две малюсенькие веточки гипсофилов.
– Вот, – я протянула поделку Дане, – надеюсь, тебе понравится. Просто на память. Я подумала, что лето подходит к концу и…
Даня крепко сжал мою руку и перебил:
– Спасибо, Агата. Прекрасная работа. И мне ни капельки не смешно. – Даня произнес эти слова с такой болью, что внутри у меня все свернулось, как молоко из-под коровы. – Мы уезжаем двадцатого числа.
К этому удару я была не готова. Упала на стул напротив и уставилась на свои пальцы.
– Так скоро.
– Да.
Столько всего мне хотелось сказать, и в то же время не говорить ничего, потому что нужных слов все равно не подобрать.
– Можешь застегнуть ее, пожалуйста? – попросил Даня, касаясь моего локтя. Эти мимолетные прикосновения творили со мной невообразимое.
– Правда?
Счастливая улыбка появилась на моем лице, когда Даня кивнул.
– Конечно!
Подвеска отлично гармонировала с его глазами. Довольная, я улыбнулась и прижала руки к груди.
– Я тоже кое-что принесу тебе в следующий раз. А где дедушка, кстати?
