Мы с Кириллом сидели напротив девушек, так что я прекрасно видел каждое движение Агаты.
– Какие могут быть дела у девочки четырнадцати лет? Ведем себя с мамой тихо, стараемся лишний раз ее не трогать. Сашка занимается в художественной школе и мечтает стать дизайнером, непременно уедет за границу, как только ей исполнится восемнадцать, – усмехнулся я, вспоминая, как Сашка куксится, отстаивая свои права.
Агата нежно улыбнулась. Впервые за сегодня.
– Я на секунду, – извинился я и пошел к официанту, чтобы кое о чем попросить.
Уже через десять минут молодой человек в компании девушки вынес морковный торт с огромной искрящейся свечой. Они громко пропели «С днем рождения тебя!», посетители захлопали, Агата превратилась в клюкву от смущения. А я не сводил с нее глаз.
– С днем рождения! – провозгласили мы втроем, поднимая полупустые кружки кофе, чтобы чокнуться.
– Спасибо, ребят. Спасибо! – от души поблагодарила Агата.
Вечер подходил к концу, на лицах друзей читалось смятение – все хотели вернуться домой, но не хотели никого обидеть. Да и мне завтра на учебу, понедельник в конце концов. А впереди наверняка ждала бессонная ночь. Мы с Кириллом оплатили счет, вышли из кафе и направились к метро. Нам нужно было в разные стороны кольца: Кирилл, Настя и Агата в одну, я – в другую.
Вот и все. Случайный совместный вечер завершен. Можно спокойно вернуться к жизни. Пока я проговаривал все это в голове, мои руки, не слушаясь, схватили за руку Агату. Она обернулась и… что? Что было в ее глазах? Надежда или мольба? Сожаление или облегчение?
– Агата… – я кашлянул, чтобы продолжить чуть тише, – мы можем встретиться на этой неделе вдвоем? То есть я просто хотел…
– Да, можем. Я никуда не уезжаю.
Интересно почему? Она ведь так ничего и не рассказала, лишь слушала нас весь вечер и изредка комментировала.
– Как я могу связаться с тобой?
– Продиктуй свой номер, – попросила она и разблокировала телефон.
Записав, она позвонила и сбросила.
– С днем рождения!
Я нависал над ней, чувствовал ее теплое дыхание своим подбородком.
– Агата! Поезд! – крикнула Настя.
Мы резко отпрянули друг от друга и дежурно попрощались. Мой поезд тоже подъехал, я забился в вагон, достал телефон и сохранил номер Агаты. Закрыл глаза. Я пожалею об этом. Чертовски пожалею.
Тогда почему я улыбался, как идиот, зажатый десятками людей в вагоне?
Без работы по участку я совсем расклеилась. Слишком много свободного времени. Раньше я концентрировалась на задачах, теперь мой мозг волен плести клубок из тысячи мыслей. На часах двенадцать двадцать, а я все еще лежу в постели. Решительно невозможно так жить. Я должна была привыкнуть к жизни без деда за эти полгода, но все еще жду, что вот-вот услышу скрип колес коляски. Должна была благодарить судьбу за то, что переехала в столицу, но мечтала вернуть дом в деревне и скотину. Установить хоть какой-то режим, потому что без расписания и четких дел сходила с ума.
«Это пройдет, Агата. Все однажды проходят через подобные трудности. Ты сильная».
Да, я была уверена в своей силе, пока чертово прошлое не снесло меня с ног на катке. А какую взбучку я вчера устроила Бозиной, как только мы распрощались с Кириллом!
– Настя… – прорычала я полушепотом ей над ухом.
– Что? Что такое? – точно сова хлопала глазами она.
– Думаешь, я поверю в то, что мы встретили их на катке случайно?!
– Э-э… Кирилл спрашивал, чем мы будем заняты в воскресенье, я ответила.
– Конечно, ты же так часто общаешься с Кириллом! Ты хоть подумала о том, каково мне будет после этой встречи?!
– Только о тебе я и думала, Бученкова! – хлестнула словами Бозина.
Мы еще долго спорили, но Настя перла тараном, поэтому пришлось прекратить препираться и остаться каждой при своем мнении. Вернувшись домой, я вовсе не ощутила, что «наконец дома». Комнаты, стены и интерьер все еще казались чужими. Сбросив одежду и приняв душ, я свернулась калачиком на мягком матрасе и смотрела на телефон. На новый созданный контакт под именем Даня. Заблокировала смартфон, закрыла глаза, прижала ладони к лицу. Сердце неистово забилось, когда видение его глаз промелькнуло в сознании.
Я начала дубасить подушку и пыталась думать о чем угодно, кроме Дани. Тщетно. Как же он возмужал! И вроде не так уж повзрослел, еще очень юн, как и я, однако изменился. Стал выше, шире, лицо потеряло прежнюю юношескую припухлость, очертились скулы.
«Хватит! Все! Перестань думать о нем!»
Дзыньк. Сообщение. В порыве ярости я так взметнула одеяло, что телефон свалился на пол, и, нагнувшись за ним, я свалилась тоже.
Даня: «Во вторник я могу заехать за тобой в 17:00?»
Сердечный кульбит – оно подлетело, казалось, к самому горлу. Я задохнулась, схватила телефон и выпрямилась.
Агата: «Конечно».
