– Присматриваюсь к кондитерской, которая рядом с домом. Что-что, а готовить я умею. Если график будет сменный, то планирую пойти уборщицей на подработку.
Виталя отрицательно покачал головой, усмехаясь, но не высказался.
– А завтра ты что делаешь?
– Я… вот как раз поисками работы буду заниматься. Пройдусь по району, поспрашиваю. Или как тут принято? – замялась я, кусая губы.
– Ясно. Может, я заеду вечером?
– Нет-нет! Завтра никак, в другой день.
Иногда Виталя смотрел на меня так, что… душа в пятки уходила. Не знаю даже, как описать этот взгляд вожделения. Глаза его были пустыми, как у людей, не сильно расположенных к эмпатии, юмору и благодетельности. И так глубоко они проникали, не оголяя, а словно телепатически обвивая невидимой рукой вокруг горла, лишая воздуха и мыслей.
– Мне надо в сортир, подождешь? – спросил Виталя, указывая на мужской туалет справа.
– Конечно!
Я принялась нарезать круги вокруг деревьев и лавочки, крепко сцепив пальцы вокруг стакана кофе. Порывалась достать телефон, проверить, нет ли сообщений от Дани, но все же сдерживала себя. Вдруг кто-то коснулся моей руки, и я резко обернулась.
– Привет! – улыбался симпатичный парень, блондин чуть выше меня, одетый по столичной моде.
– Привет, – ровно ответила я, приподнимая бровь. Мы совершенно точно не были знакомы.
– Просто не устоял. Захотел познакомиться. Красивым девушкам грустить не положено.
Это был первый «подкат», или как их там называют, в моей жизни, поэтому я не сразу сообразила, что на подобное нужно как-то ответить.
– Как тебя зовут? Я могу угостить тебя пончиком? – незнакомец кивнул на трейлер слева, от которого умопомрачительно пахло выпечкой.
– Э-э… спасибо большое…
Я не успела договорить, незнакомец полетел в сугроб.
– Виталя! – воскликнула я.
Виталик отряхнул руки, в то время как незнакомец вытащил голову из сугроба, выплюнул снег и убрал снежинки с волос и шарфа.
– Он приставал к тебе?!
– С ума сошел! – рявкнула я, оттолкнув его, и пошла поднимать бедолагу из снега. – Прошу прощения.
– Понял, ты занята! – вскинул руки парень.
– Двигай отсюда! – грозно заявил Виталик.
– Да что, черт возьми, такое?! – повернулась я к Витале, когда бедняга убежал.
– Что такое? Он хотел тебя, вот что! Мало ли где бы он мог взять тебя, ты подумала об этом?
– Слушай, у тебя паранойя, – я скрестила руки на груди, выбросив стакан кофе. – Тебе во всех насильники видятся? И с чего ты решил, будто я не могу за себя постоять?! Я не какая-нибудь неженка городская, знаешь ли, и ты тоже не нарывайся.
Виталя расхохотался, я же пыхтела, выпуская облака пара, словно бык.
– Хорошо, Агата, прости. Хотя и хочется
Все настроение испортил, придурок. Весь вечер я продолжала дуться, как бы Виталик ни старался подластиться. В итоге мы криво попрощались и разъехались по домам в девятом часу. Виталик жил в Москве на несколько месяцев дольше меня – успел обустроить предоставленную квартиру и теперь неплохо ориентировался. Мне предстояло еще долго познавать способы передвижения и интересные места столицы.
Москву окутала темнота, дорогу подсвечивали фонари и сверкающие сугробы. Я вслушивалась в хруст под ногами, укутав подбородок в шарф. Остановилась у подъезда, подняла глаза к небу. Снежинки медленно падали на мой лоб, нос, губы.
А если… если бы губы Дани коснулись сейчас этих мест? Вздрогнув, я поспешила в подъезд.
Отсидев на криминалистике, я попрощался с ребятами и пошел к машине. Еще подростком я мечтал, что однажды сяду за руль папиного «Вольво», когда он решит обновить транспорт, а я получу права. Однако после аварии от «Вольво» осталась только задница. У мамы выпрашивать машину я не собирался, копил потихоньку, думал, к восемнадцатилетию смогу позволить себе девятку или двенашку. В итоге дед решил сделать мне сюрприз: год назад, на совершеннолетие, подговорил всех, и семья скинулась и подарила мне «Тойоту». К ней я и подошел, открыл дверь и сел в салон. Придется ехать на встречу к Агате в форме, нет времени возвращаться домой.
Снег шел уже третьи сутки. Дороги убирать не успевали, оттого в пробках мне предстояло стоять минимум час. Я подключил музыку с телефона и поехал. Пальцы подрагивали на руле. Левая рука жила своей жизнью – от нервов я то постукивал по окну, то тер лоб, то барабанил пальцами по ноге.
На светофоре остановился и на всякий случай написал Агате.
Даня: «Все в силе? Я уже еду».
Агата: «Да, конечно».
Ответила так быстро, словно ждала моего сообщения. Я потер веки и двинулся на зеленый. Заиграла песня «The Beach», и мне стало еще хуже. Да что со мной такое, черт возьми?! Парень под два метра, почти с ксивой, жесткий с преступниками, борец за справедливость, трясется перед встречей с девчонкой?! Единственной, которой удалось нанести моему сердцу ножевое дурацким письмом. Так какого черта я вообще ей написал? Да потому, что мозги вылетели на лед при нашем столкновении, осталось только глупое сердце, ведомое старыми чувствами.
