– Мужик с полицией общается, Агату забрали. Мужик говорит, что даже пульс ее нащупать не смог, а в кабину скорой его не пустили.
– Где этот мужик, Настя?! – слишком грубо оборвал я.
– Я тебе сейчас отправлю локацию. Что мне делать?!
– Ты в больницу звони, уточняй, куда ее забрали, делай все, что можешь. Я поеду к мужику.
– Дань, ты только не убивай его, а?..
И как это она мои мысли прочла?
– Как только найдешь больницу, пришли адрес.
Настя бросила трубку, а я продолжал слушать гудки, пока не почувствовал вибрацию – Бозина прислала локацию мужчины, который ответил на телефон Агаты. Татьяна Олеговна ничего не спросила, быстро скрылась за дверью кондитерской, а я еле доплелся до машины. Нужно держаться. Нужно быть сильным. Агата может быть жива, она должна быть жива, другого я не приму!
Стук в окно заставил вздрогнуть.
– Попей водички, не то не доедешь до нужного места, – сказала Татьяна Олеговна, протягивая бутылку воды.
Язык не слушался, я просто кивнул ей и поехал по указаниям навигатора. Меня бросало то в жар, то в холод, чудом я ни в кого и ни во что не врезался, глаза застилали слезы. Что произошло?! Почему эта мразь напала на Агату?! Я как представил свою девочку там, на холодной земле, истекающую кровью.
– Боже! – я стукнул по торпеде кулаком.
Около парка криво припарковалась полицейская машина. Я и сам заморачиваться не стал, терпения не хватило, просто вытащил ключ из зажигания и побежал. Заметил оградительную ленту и свернул, не глядя по сторонам.
– Эй, сюда нельзя! – крикнул полицейский.
– Где она?! Где она?! – орал я, сам не зная кому.
– Так ты знаком с девчонкой? – мужчина смягчился и жестом показал коллегам, что те могут продолжать работу, а сам подошел ближе.
Я не мог отвести взгляда от места преступления. Кровь, повсюду кровь! Ноги снова подкосило, но полицейский меня перехватил, встряхнув.
– Забрали девчонку твою. Телефон у нас, свидетеля уже отпустили.
– А он? Где Виталик?
– Ведут его вон, увозим в отделение.
Я проследил за направлением его руки.
Все, меня сорвало. Я побежал, почти полетел над землей в погоне за ублюдком. Его вели двое. Ноги его заплетались, он постоянно спотыкался и, кажется, ревел. Издалека видел руки, сцепленные наручниками, покрытые засохшей кровью. С разбегу я врезался ему в спину, тем самым выбив Виталика из рук служителей правопорядка и повалив в грязь. Озверевший, я бил его по лицу, бокам, пока полицейские не стукнули меня дубинкой.
– Угомонись, придурок! – наорали на меня мужики.
Тот полицейский, с которым я общался на месте преступления, догнал меня сзади.
– Пацан, не порть себе карьеру! – прокричал он, видимо, распознав мою форму. – Или поедешь в отделение следом за ним!
Я часто дышал, стискивая зубы и пальцы. Полицейские подняли Виталика – у того из носа сочилась кровь, сам он плакал.
– Я убил ее, убил… – ныл он, сопли текли по губам.
– Заткнись! – заорал я.
– Да мать вашу, уводите его быстрее! – мужик встал передо мной, уперев руки в бока. – Меня Денис Владимирович зовут, парень. Знаю, что ты чувствуешь. Остынь. Похоже, парень болен. Нам пришлось сдерживать его, чтобы не убился и не зарезал себя. Пытались допросить на месте, а он все повторял: «Она только моя, только моя, я убил ее, убил». И все в этом духе. Ладно, мне нужно ехать.
– Денис Владимирович, в какой больнице Агата? И разве вам не нужны сведения о ней?
– У девчонки с собой паспорт был, мы уже все пробили, – полицейский попыхтел, подумал и потянулся за телефоном. Сделал короткий звонок и снова обратился ко мне: – Увезли в ближайшую, седьмую клиническую.
– Спасибо!
Я с визгом выехал с парковки, попутно прокладывая путь до больницы в навигаторе. Пальцы не слушались, и я еле удержался, чтобы не выбросить телефон в окно, а вместе с ним и себя. Посмотрел в зеркало и испугался своего вида – бледный, глаза раскраснелись, следы крови Виталика на лице. Да и на руках. И какой из меня полицейский, если мне доставило удовольствие выбивать этой твари зубы? Заслуживал ли я будущего в этой профессии, если мечтал устроить самосуд и повторить с Виталиком все то, что он посмел сотворить с Агатой?
Агата. Моя девочка. Живот скрутило при мысли о том, какую боль она испытала. Лужа крови на земле застыла перед глазами, и от этого видения сносило крышу. Только живи, моя хорошая! Умоляю, борись! Я не чувствовал рук от дрожи, они замерзли и покалывали, хотя температура в машине поднялась до двадцати восьми градусов. На полпути к больнице позвонила Настя.
– Дань, она в седьмой клинической.
– Я знаю, уже еду. Ты там?
Я услышал свое эхо – Настя поставила меня на громкую связь и с чем-то возилась.
– Собралась, выхожу. Тогда до встречи.
До больницы пятнадцать минут. Девятьсот секунд в страшных догадках и предположениях. По радио Крис Мартин пел «Yellow», словно намеренно добивая меня. Ударом я вырубил магнитолу и старался глубоко дышать, чтобы лучше соображать.
