Взявшись за руки, мы разбежались и нырнули прямо в набегающую волну. Нас сбило с ног, бросило вперед и подобрало назад. Медузы касались рук, море грозилось утащить в глубину, но Даня крепко держал меня за руку. Вынырнув, мы рассмеялись и вытерлись от воды. Даня плавно провел руками по моим бедрам, поднял и прижал к себе, чтобы поцеловать, но вдруг нас накрыла новая высокая волна. Мы потеряли друг друга в водовороте. Я не могла вынырнуть. Тьма вокруг, гулкий шум, плеск, холод пребывающей воды.
Легкие горели, мне так хотелось вдохнуть, всего один глоток воздуха, необходимый! А Даня? Где же он? Неужели волны забрали его блуждать по темному, глубокому морю?! Я падала и падала, солнечный свет отдалялся и казался недосягаемым. Даня, где ты? Я не собиралась закрывать глаза. Рассматривала морских существ, выискивала Даню и шла на дно. Вдруг вода окрасилась в красный, почти алый цвет. Я судорожно замотала головой и увидела свой вспоротый живот, из которого сочилась кровь. Я была слишком шокирована, чтобы кричать, да и какой толк – услышат меня только рыбы и медузы.
Кажется, я уже переживала этот момент. Отчетливое чувство дежавю смутило, взбодрило. Я приложила руку к ране и расслабилась. Должен же этот кошмар когда-нибудь закончиться.
– Иногда боюсь, что не выдержу этой боли…
Что? Даня? Что-то с силой потянуло меня к свету. Быстро, рассекая воду, тело устремилось наверх. Голос Дани продолжал эхом раздаваться вокруг, словно он был везде и нигде одновременно.
– Пролог. Огонь. Повсюду огонь…
Я вынырнула наружу, жадно вдохнув, и сразу скрючилась от боли в груди. Вдруг море исчезло. Я чувствовала, что лежу, но не могла пошевелиться – ни пальцем, ни ногой, ничем. Огромных усилий мне стоило моргнуть. Раз. Два. Слишком яркий свет резанул по глазам.
– Глава вторая… – звучало на фоне.
Даня. Это Даня! Как же заставить себя открыть глаза?! Спустя несколько попыток мне это все же удалось. Я окинула взглядом место, в котором находилась: бледная плитка на стенах, огромное пластиковое окно, удушающий аромат хлорки и медикаментов. Тело прикрыто жесткой простынкой. Слева сидит Даня, увлеченный книгой. Я поняла еще по прологу, но обложка подтвердила мои догадки – «Вопреки и навсегда». Я бы улыбнулась, если бы могла, но вместо этого дернулся рот и челюсть, несколько раз.
А еще боль накатила, да такая жуткая, что хотелось выть. Но все потом – я хотела рассмотреть Даню. Это очередное мучительное дежавю? Или он взаправду сидит рядом со мной? Я не умерла?
Слезы скатились по щекам, я ощутила их влажные дорожки. Нужно попытаться сказать что-нибудь, но пока никак. Даня иногда хмыкал в процессе чтения, с серьезным видом переворачивал страницы. Красивый, зеленоглазый, волосы отросли, и вьющаяся челка теперь прикрывала лоб. Только будто похудел – джемпер, который я дарила ему на день рождения, складками собрался на руках.
– Д… – попробовала я, но он не услышал, увлекся чтением.
Я шевелила пальцами снова и снова, но они никак не поддавались. Тогда меня накрыла паника – что, если я парализована? Что, если я уже никогда не встану на ноги, не пробегусь по полю, усеянному ромашками, не нырну в море, держа Даню за руку? От страха подскочил пульс, и датчик пискляво завизжал над ухом. Теперь-то Даня услышал.
– Агата?!
Книжка прилетела на кушетку, Даня подорвался. Я не сводила с него слезившихся глаз, он и сам расплакался. Интересно, сколько же он ждал моего пробуждения? Да и неважно, главное, что он рядом сейчас.
– Девочка моя, сейчас я вызову кого-нибудь, – Даня раз сто нажал на кнопку вызова врача.
– Да…нь… – вышло у меня. Уголки губ снова дрогнули в попытке улыбнуться.
– Я здесь, здесь, – смахнув слезу, Даня погладил меня по волосам.
Ощущение оказалось настолько реальным, что у меня защекотало под ребрами.
– Выйдите, живо! – в палату ворвались медсестра и врач.
– Я никуда не уйду, Агат, я буду внизу, не бойся! – крикнул Даня, пока мощная, хоть и низкая медсестра вытолкнула его за дверь.
– Агата, дышите, все хорошо, – заговорил врач, мужчина с проседью и блеклыми голубыми глазами, – следите за фонариком, вот так.
Далее последовала тьма мучительных процедур. Помимо того, что меня ощупали, осмотрели, осветили (фонариком то есть, хотя и батюшка бы не помешал), мне задали еще тысячу вопросов, проверяя, все ли я помню или какие-то фрагменты вылетели из памяти. Говорить мне было тяжело, врач ждал по несколько минут, пока я выговорю ответы, а потому старался задавать вопросы, на которые можно было ответить кратко: да или нет.
– Вы помните, что с вами случилось, прежде чем вы сюда попали?
– Да, – к сожалению, подумала я.
– Человек, который был в вашей палате, вам знаком?
– Да. Да… ня, – прохрипела я.
– Хорошо. Агата, нам нужно как следует обследовать вас, чтобы понять, как функционирует организм. Через некоторое время придет медсестра, возьмет анализы и поможет вам подняться.
– Спас… – не договорив, я кивнула.
Даня
