Все так! Как и нескончаемый осенний дождь, затянувший небо, который стал полным отражением моего состояния. Я увидела его замечательным, но полным беспокойства. Он капал на деревья, и их ветви так переливались! Когда падал этот осенний дождь, все листья жили, шелестели, кричали о моем неспокойствии! Этот поздний дождь был мелкий, серый, знобящий, но одновременно чистый и откровенный. Когда с неба полилась дождевая вода, подъездная мощеная дорога стала скользкой. Но она будто дремала. А рядом с промозглым дождем, об руку, шел туман…
Скатилось тихое молчаливое солнце. Яркие краски листьев кружатся, вертятся по ветру… Нахмурилась черная туча – безмолвия между нами. Пожелтела трава откровенности…
И вот, на деревьях уже иней. И меня окружила осень черного цвета…
Я уходила домой, а осенний дождь все также монотонно моросил, бил по моим нервам…
***
Нужно одеться. Сегодня – первый ужин…
Знала, что не должно быть сюрпризов, поэтому оделась просто, накинув на плечи сашин пуловер. Последние дни я все время выбирала его вещи, кутаясь в них, словно в броню, как в кокон спокойствия. Чувствуя на себе его запах сандала – мне, несомненно, становилось легче, на крыльях мнимой поддержки.
Спускаясь вниз, улыбалась, стараясь не показывать своего беспокойства. В последние дни я все время держала эмоции внутри, которые, уже к вечеру, переизбытком чувств распирали меня, наваливаясь непрекращающейся тошнотой.
Каждый раз, сбегая по ступеням, гладила перила, не переставая удивляться искусности дизайнера и гармоничной подборкой дерева. Оно излучало тепло по всему дому мягкой, пряной волной запаха свежей древесины ведя, маня меня в библиотеку дома, где все было отделано с той же любовью, с тем же вкусом…
Но я свернула к столовой…
И была ошарашена количеством гостей… цепким взглядом, моментально, выхватив самое дорогое…
– Мама! – вскрикнула я! – Мамочка!!!
Мама, папа, сестричка Вика – мои глаза хаотично бегали по приглашенным, блаженствуя от увиденного. Прошло столько месяцев! Я даже не ожидала увидеть сегодня близких родственников! Была так занята своими переживаниями, оглушенная подводящим здоровьем и совсем забыла о них, самых родных, любимых.
Непривыкшие к толпе глаза, начали различать знакомые лица: Сережа, Анжелика, Олег, баба Маша…
Саша, вновь, подарил мне столько счастья!
***
Но стало только хуже!
Сегодня он собрал всех, но я прилипла только к его глазам – черным, темным, страшным…
Сейчас с нами был не он, а от зверь, живущий в нем.
Не он!
Шептала я себе, стараясь не портить вечер, переключаясь, пытаясь занять свое внимание другим: теплотой атмосферы, окутавшей стол, заражаясь радостным смехом, звучавшим со всех его концов, реагируя на близость, сочившуюся ото всюду, пропитавшую собой, своим уютом всю природу столовой нашей кухни! Только близкие! Самые родные! Которые, шутя, шумно общаясь друг с другом, не замечали моего состояния…
Замечал только он…
Пытливо следил за мной глазами зверя, темными, завораживающими своей глубиной, а я тряслась, лишь сильнее накручивая себя, раздуваясь от надуманных чувств, словно огромный шар-оголенных эмоций, и он, взглядом, медленно сдирал с меня кожу, обнажая, испытывая на прочность, в ожидании ответов…
Я видела это!
Или, все же, мне так казалось…
Целуя близких родственников, друзей, смеясь над их непринужденными рассказами о нашем детстве, я дрожала… В ожидании бури-недопонимая, вглядываясь в провалы глаз зверя, следящего за каждым моим движением, стараясь прочитать, как раньше выхватить хоть строчку из моего, написанного им же, приговора.
Но он молчал. Молчала и я.
Мама что-то красочно объясняла, смешно размахивая руками, Сергей слушал, периодически искренне улыбаясь… Папа спорил с Сашей, шумно преподнося свою точку зрения на тему холодного оружия… Вика и Лика были сражены рецептами бабы Маши, перепробовав, казалось, все блюда, приготовленные ею… Олег смеялся над ними, переевшими, грузно откинувшимися на спинку своих стульев, наверняка, ослабивших пуговицы на джинсах… «соблюдающими строгую диету».
Дом! Настоящий, полный живых разговоров, смеха, улыбок – это то, чего мне так не хватало для настоящего, безграничного счастья.
Почувствовав объятие крепких рук, выдохнула и без стеснения откинулась на обнимающего меня сзади мужчину. Мой зверь! Целует меня в макушку, бережно притягивая спиной к себе, делясь со мной теплом своего тела. И только сейчас я понимаю, что те эмоции, что я принимала за злость – лишь крайнее беспокойство за меня, страх, сводящее с ума ожидание, как следствие моей глупой недосказанности. Он переживал все это время не меньше меня, даря мне одиночество, давая возможность самостоятельно прийти в себя.
– Прошу вашего внимания, – громко перебивает мои размышления Саша, – сегодня, мы собрали вас всех не просто так.
Чувствую его волнение, которое, тембром голоса, проходит сквозь мое тело, сливаясь со мной.
Затаив дыхание, вслушиваюсь…
