Женщины распахнули калитку на воротах и пошли по тропинке вдоль забора, скрытые от постороннего взгляда. Они завернули в длинный деревянный корпус, напротив которого Зверь стоял этой ночью со стороны медпункта. Их комната была самая крайняя. Они пропустили вперед Зверя и засуетились, включая электрический чайник и накрывая на стол.
Вовка заметил прикрепленное к шкафу зеркало и подошел к нему. Он почти три месяца видел свое отражение либо в озере, либо в ночных витринах магазинов и в обоих случаях искаженное. На него смотрело лицо зрелого мужика. Волосы отросли и немного вились на чубе. Подбородок покрывала шелковистая поросль, под носом виднелись усы. Он сейчас был совсем не похож на того ободранного зека, который сбежал из колонии. Похудел, правда, на несколько килограммов, но зато заматерел, набрал силы на свободе.
– Любуешься собой? – игриво шлепнула его по ягодице Рая.
Девка явно напрашивалась на хорошую порку и в прямом, и в переносном смысле. Завладеть ею было бы намного проще, чем скромницей Лилей, но и опаснее.
– Нет. Зарос маленько, сидя в своей берлоге.
– А зачем сидишь? Ехал бы домой к жене и ребятишкам.
Так, пошла разведка боем. Напрямую спросить не решилась, вот и стала выяснять информацию исподволь. Зверь поймал заинтересованный взгляд Лили, секунду выдержал паузу и сказал:
– Домик строю, рыбачу, наслаждаюсь природой, отдыхаю, – солгал он. – Жены и ребятишек еще не завел. Маме строю.
– А-а-а, – протянула Рая и поставила перед ним тарелку с бутербродами. – Заботливый сынок, значит.
Зверь, увидев толстые, розовые ломти, положенные поверх сыра, чуть не подавился слюной, но взял хлеб осторожно и ел не торопясь, растягивая удовольствие. Клал, как кот Матроскин и мультика про деревню Простоквашино, колбасой на язык и наслаждался, зажмуривая глаза.
– А в доме у тебя все есть?
– Ага. Стены есть и крыша, остальное еще предстоит сделать.
– Ой, бедненький! Ночью же холодно еще.
– Обогреватель есть, – опять солгал Зверь.
После того холода, который он пережил в конце марта и в апреле, маленький заморозок ему сейчас не был помехой.
Полчаса пролетели незаметно. Пришло время прощаться. Зверь размышлял, как попросить у посудомоек соль и спички, которые у него заканчивались, и вдруг Рая опять спросила:
– А готовит тебе кто?
– Сам, конечно.
– Хочешь, приходи к нам в кухню. Мы тебе всегда найдем, чем поживиться.
– Девчонки, а я не откажусь. Хочу домашней еды. Готовка на электрической плитке жуть как надоела! – обрадовался Зверь.
Он немного прибеднялся. С появлением дачников включили электричество, поэтому ему сейчас не нужно было ходить на пляж, чтобы согреть воду на костре. Горячий чай был у него всегда, пока пакетики не закончились. Зверь украдкой посмотрел на шкафчик, откуда доставала продукты Рая. Можно прикарманить, конечно, но опасно.: заметят, сразу на него подумают. Лучше не рисковать. Он и так уже жалел, что сказал, будто живет поблизости.
Так и не приняв решения, он вышел следом за посудомойками на крыльцо.
– Тебя проводить, или сам добежишь? – спросила Рая.
– Попробую сам, если никто не остановит.
– Давай. Приходи вечером, я тебе котлеток приготовлю.
Зверь кивнул, прошмыгнул вдоль корпуса, едва подавив желание пригнуться, и вздохнул свободно только тогда, когда оказался на тропинке у забора, скрытый кустами. Потихоньку добрался до ворот и понял: не повезло. Там, опираясь на калитку, стоял сторож и болтал с кем-то невидимым со стороны дороги. Слышался только мужской бас и хохот, который звонко разносился по утреннему лесу.
Зверь порадовался, что вовремя заметил мужиков и повернул обратно. Надо было пробираться к дыре в рабице. Он проскользнул вдоль забора в обратную сторону никем не замеченный, присел на корточки за кустом у дыры и стал разматывать проволоку.
– Дяденька, а что ты делаешь? – раздался сзади звонкий голос.
Зверь резко обернулся, потерял равновесие, плюхнулся на землю: сзади стояла девочка с распущенными волосами и в нелепой шляпе на голове.
Глава 8
Работа шла своим чередом. Жильцы корпуса сотрудников сблизились настолько, что часто вечера проводили вместе: пили чай, болтали, строили планы на следующий день. Расходились по комнатам уже за полночь.
Кухонный помощник Алексей, который жил вместе с юным вожатым Женькой где-то на задворках столовой, приносил гитару и развлекал сотрудников лирическими мелодиями. Инна заметила, как на него тайком поглядывает Света, и не удивлялась: в лагере всегда назревали мимолетные романы, которые редко поддерживались в городе. Инна видела, как близкие друзья, покинув смену, становились совершенно чужими людьми. Лагерь – это особая атмосфера единения и товарищеского духа.
С одной стороны, было здорово, что сотрудники дружили, а не ссорились, но с другой Инна переживала, что поварихи, Валя и Наташа, работавшие под руководством Клавдии Ивановны, начнут переходить границы дозволенного. Особенно неприятной особой была Валя. Толстая тетка с громким голосом и хамскими манерами повадилась курить на крылечке медпункта. Инна кипела, как деревенский самовар, и выговаривала Марине Дмитриевне.
