Тусклый свет от ночника светит на моего любимого мужчину, который лежит посреди огромной кровати, а сверху на нем сидит Вика Степанова, пребывая, в чем мать родила. Точнее, в нижнем белье, верхнюю часть которого пытается расстегнуть, даже не поворачиваясь в мою сторону. Захар, кстати, тоже лежит в одних боксерах – его глаза закрыты, а руки находятся на Викиных ногах. Девушка справляется с застежкой, откидывает бюстгальтер в сторону и наклоняется вперед, укладываясь на парня сверху. Целует его, трется грудью о его голый торс, вертя при этом своей тощей пятой точкой из стороны в сторону, а из уст Захара вырывается стон.
– Я тоже тебя хочу, любимый, – произносит девушка довольно громко и снова впивается в его губы.
Делаю осторожные шаги назад и прихожу в себя только в коридоре. Резко захлопываю дверь и бегу к лестнице, на ходу не замечая никого вокруг. Ступенька, вторая, третья – я с трудом помню, как неслась вниз и как потом оказалась на улице.
Прихожу в себя от того, что кто-то хватает меня за руку, а мужской голос довольно громко кричит рядом с ухом:
– Настя, что случилось?
Сквозь пелену слез начинаю различать силуэт – передо мной стоит Рома Валевский и испуганными глазами смотрит на мое лицо.
– Ничего, – я сейчас не способна произнести больше ни одного слова, однако парень не унимается, крепко держа меня за руку:
– От «ничего» не летят как угорелые через весь дом и не рыдают на морозе, – он делает паузу и, не дождавшись ответа, произносит довольно строго:
– Еще раз спрашиваю, что случилось? Ты Захара видела?
– Вызови мне такси, – пытаюсь хоть как-то взять себя в руки, игнорируя последний вопрос, однако предательские слезы продолжают течь ручьем, не желая мне подчиняться. – Я хочу домой, – довольно тихо заканчиваю, всхлипывая, а Валевский прижимает меня к своей груди.
– Успокойся, птичка, – называет меня прозвищем, которое дал Захар, и от этого становится только хуже.
Слезы уже градом катятся по лицу, и я не могу больше сдерживать своих эмоций.
– За что, Рома? – я кричу, уткнувшись носом в кожу его крутки, и рыдаю, больше не сбегая ни от ни своей боли, ни от своих потерянных надежд.
Парень гладит меня по спине, успокаивая, как маленькую, и не выпуская из своих объятий. Он не отвечает на мой последний вопрос, так как, походу, не знает, что сказать. Они все такие – и Захар, и Валевский, и все их друзья, которые сейчас пьют и танцуют в доме у Леры.
Ведь меня предупреждали, чтобы не верила – но как же хотелось поверить!
– Давай я сам отвезу тебя домой, – Рома отстраняется от меня и заглядывает прямо в глаза, которые я прячу. Не хочу никого видеть, и слышать, кстати, тоже. – Я еще выпить не успел, поэтому могу сесть за руль. Настя, – немного встряхивает, чтобы я наконец-то посмотрела на него. – Стой здесь и никуда не уходи, хорошо?
Киваю, так как сил нет что-либо ответить, и Валевский нехотя меня отпускает. Я даже не замечаю, что выбежала со двора, и теперь стою одна посреди заснеженной улицы. Фонари горят вдоль всей территории, освещая дорогу – такую же одинокую и никому ненужную, как я. Боль жжет изнутри, однако слезы заканчиваются. Вытираю последние слезинки со щек, шмыгая носом, а в этот момент ворота открываются, и оттуда выезжает автомобиль. Останавливается рядом со мной, и Рома, не выходя из машины, открывает мне переднюю пассажирскую дверь.
В салоне тепло, ровный гул мотора успокаивает, и нет желания разговаривать. Я молчу, думая о своем, боковым зрением наблюдая, как парень периодически бросает косые взгляды в мою сторону.
– Может, расскажешь, что произошло? – он первым прерывает ледяное молчание, когда мы выезжаем на оживленный проспект.
– Твой друг тебе завтра все расскажет, – бросаю безразлично, однако Роман не унимается.
– Хотелось бы услышать твою версию происходящего, – продолжает давить на больное, не понимая, как мне сейчас плохо.
– Он написал СМС, чтобы я приехала, – начинаю издалека, так как понимаю – Валевский и дальше будет приставать со своими вопросами, выворачивая мне душу наизнанку. – Мы перед этим поссорились немного, и я его выгнала.
– И что же случилось в доме? – не дает мне закончить, снова задавая свои дурацкие вопросы.
– Ничего такого, о чем бы ты не догадывался, – тяжело вздыхаю и поворачиваюсь лицом к Роману. – Мой бывший любимый мужчина сейчас, по всей видимости, изменяет мне с Викой Степановой, потому что, когда я их увидела в его спальне, все к этому шло, – я горько усмехаюсь, сама не понимая, как получилось так быстро взять себя в руки.
– Это бред, Настя! – Рома повышает голос, однако так же резко остывает. – Захар не может тебе изменить со Степановой, – уже спокойнее произносит и делает паузу.
– То есть я все придумала и не видела собственными глазами, как они полуголые лежали в одной кровати? – на одном дыхании выдаю и резко выдыхаю.
– Уверен, здесь какая-то ошибка, – Рома пытается оправдать своего друга, чем снова вызывает у меня горькую усмешку. – Он терпеть не может Вику, как и я, кстати, тоже. Да, когда-то по пьяни пару раз они переспали, но это было давно.
– Рома…
