— Он уверяет, что нет. Но он сказал мне, что… что много думал о ней. Он говорит, что очень обязан ей, потому что, когда он был рабом в Антиохии, она предупредила его о смертельной опасности. Именно после этого он стал молиться, и ты пришел за ним.
— Да, действительно, он говорил мне об этом послании. Только в то время он понятия не имел о том, кто послал ему письмо.
— Она сама призналась ему, когда они встретились в Иерусалиме. Это… это та самая женщина, которая помогает Симону Волшебнику.
Лука, который в задумчивости перебирал пальцами седую бороду, застыл в изумлении.
— Это постыдное создание! Не может быть! Я не верю своим ушам!
— Мне тоже было трудно в это поверить.
— Я никогда не придавал никакого значения всем этим любовным заклинаниям, приворотам и прочей глупости. Но сейчас, впервые за всю свою долгую жизнь, я начинаю верить в подобные штуки. Никаких других объяснений в данном случае я просто не вижу.
Лицо Луки, обычно такое доброе, стало строгим, даже жестким.
— Люди, которые несут ответственность перед Богом за нашу Церковь, не могут ограничиться лишь проповедью Его святых слов. Они также должны иметь и некое политическое чутье, чтобы способствовать развитию нашего дела. Было решено, что мы должны найти способ противодействовать попыткам Симона Волшебника отвернуть людей от истинной веры в Иисуса. Поэтому была проведена очень большая работа, мы изучали этого человека, его деятельность, и с тех пор как он прибыл в Иерусалим, мы много узнали о нем и о той женщине, что помогает ему. После того, как она убежала от своего хозяина, она жила с многими мужчинами, потом попала к Симону. Я надеюсь, что нам никогда не придется предавать огласке все те мерзости, которые мы узнали об этом плохом самаритянине. Но мы должны сделать что-то, чтобы избавить нашего юного глупца от его увлечения. Скажи, он знает, что ты любишь его?
— Нет, нет. Я изо всех сил постаралась скрыть от него свои чувства. Он и без того счастлив не больше, чем я. И вообще, мне кажется, он не совсем правильно представляет себе, чего мы ждем от него. Он рассказал мне обо всем, потому что считает, что именно так должен был бы поступить христианин.
Лука в задумчивости кивнул головой.
— Ты права. Наслушавшись наших проповедей, бедный мальчик совсем растерялся, — Лука подошел к Деворе. Ему было очень тяжело. Желая хоть как-то поддержать девушку, он положил руку ей на плечо. — Я хочу попросить тебя сделать усилие и попытаться вернуть ему разум. Даже если для достижения этой цели потребуется поставить его в известность о твоих истинных чувствах к нему. Ну, как ты думаешь, хватит ли у тебя мужества на подобный шаг?
В глазах девушки мелькнул страх. Она отступила и энергично затрясла головой.
— Нет, мой старый и верный друг. Я ничего не в силах сделать до тех пор, пока он сам не скажет мне… Не скажет мне то, что должен сказать лишь он. А если мы поступим иначе, то потеряем его.
— И ты согласна дальше вести такую жизнь? Быть женой без мужа? Скажи, ведь ты можешь сделать что-нибудь? Ведь так, можешь?
— Да, — ей даже удалось улыбнуться, хотя это и была улыбка сквозь слезы. — Я умею ждать.
После полуночи стало очень холодно, а ветер превратился в ледяной, поэтому, когда Василий вошел в палатку Деворы, на нем был толстый шерстяной плащ. Прослышав о повадках Эзера, молодой человек надел на ноги специальные кожаные щитки. Когда-то они были синими, но от частого употребления цвет сильно поблек. Через плечо у него был перекинут маленький узелок с необходимой одеждой.
— Мы уходим, — сказал он.
Девора так и не смогла заснуть после разговора с Лукой. После возвращения в Иерусалим из своей ссылки она так мало спала, что лицо ее сильно осунулось, а и без того большие глаза стали просто огромными. Как только она услышала шаги Василия, приближающегося к ее палатке, лишь одна мысль застучала у нее в висках: «Я люблю его, я люблю его, я люблю его». А когда она увидела его, то спросила себя: «Разве могу я вот так вот дать ему уйти? Может быть, мне действительно надо сделать над собой усилие?» Но, когда она обратилась к нему, голос ее был ровным и спокойным.
— Я очень беспокоюсь за тебя. Дорога будет долгой, опасной и утомительней. Но я долго размышляла и понимаю теперь, почему ты посчитал необходимым покинуть лагерь. Я буду молиться, Василий, чтобы ты живым и здоровым добрался до Антиохии.
В руках девушка держала небольшую оловянную вазу, наполненную маслом, в которой легким пламенем трепетал фитиль. В его колеблющемся свете молодой человек хорошо видел бледное лицо Деворы. Оно было холодным и бесчувственным. Две постели лежали рядом на земле. В одной из них спала служанка Сара. Юноша с горечью подумал, что в кровати мог бы лежать и он. Своим разговором молодые люди разбудили служанку, и, проснувшись, она смотрела на них, сощурив глаза.
— Мы обговорили свой маршрут с Адамом, — начал Василий. — Вы будете идти точно по нашим следам, и на каждом этапе вас будут ждать новости о нас. Думаю, мы не опоздаем и вовремя прибудем в Антиохию.
