— Интересно, а если мы присоединимся к какому-нибудь большому каравану, много времени потеряем? Как ты считаешь, можем ли мы себе это позволить?
— А можем ли мы позволить себе рисковать собственными шкурами?
— Риск не должен быть большим.
Шимхам быстро обвел ладонью лицо, давая тем самым понять, что он закончил трапезу. Ловкими движениями он завернул остатки еды в узелок и подвесил его к своему седлу.
— Мне кажется, что в темноте мы можем пройти мимо них незамеченными. Я не хочу терять вознаграждение, которое мне обещали, если мы прибудем первыми в Антиохию. Поэтому, я готов рискнуть.
Они очень долго и серьезно обсуждали этот вариант и, в конце концов, пришли к заключению, что риск не так уж и велик, и в случае опоздания он никак не сможет послужить им оправданием.
— Разбойники обычно предпочитают действовать на заре или на закате дня, — заявил Шимхам. — Иногда они определяют место, где караван разбивает лагерь, а затем неожиданно атакуют. Но вообще-то они не любят совершать вылазки по ночам. А к первым лучам утреннего солнца мы достаточно далеко уйдем на запад и будем уже вне опасности. Да что тут долго разговаривать. Рискнем!
Василий кивнул головой.
— Что ж, в таком случае — решено.
Довольно долго затем они сидели молча.
— Эти верблюды твои, не так ли? — неожиданно прервал молчание Шимхам.
Василий даже вздрогнул.
— Да, так. Я купил их у Адама-бен-Ахера, но откуда тебе это известно?
— Перед тем как мы отправились в путь, он сказал мне, что я не несу никакой ответственности за животных перед ним. Мол, что будет с ними, то будет. Я надеюсь, что ты торговался с ним без всякой жалости.
— Нет, — ответил Василий. — Я заплатил за них столько, сколько он запросил.
Гримаса страдания исказила юное лицо погонщика верблюдов.
— О, небо и земля! Какая ошибка! Готов поклясться своей головой, что он надул тебя.
— Я знаю. Он даже сам похвалялся в этом передо мной. Но мне наплевать. Я хотел лишь одного: покончить с ним все дела и как можно скорее.
— А ты знаешь, что он ненавидит тебя?
— Это я тоже знаю. Но и я сам испытываю к нему те же чувства. Я ненавижу его так же, как это солнце. Для меня этот плоский, раскаленный диск и его вечно ухмыляющееся и самодовольное лицо одно и то же.
Шимхам долго и внимательно разглядывал своего собеседника, затем, словно приняв какое-то быстрое и очень важное решение, встал и принес свой небольшой узелок с вещами. Каково же было удивление Василия, когда его юный спутник развязал узел. Внутри была всего лишь одна скомканная туника, а в ней целая коллекция драгоценностей! Причем такой стоимости, что ошарашенный Василий даже подскочил и встал на колени перед этой грудой сокровищ.
— Это что еще за добыча? — спросил он, не в силах оторвать глаз от великолепия светящихся камней на грубой ткани мешка. — Ты что, ограбил какой-нибудь храм?
— Когда я был еще совсем маленьким, то мне посчастливилось увидеть одного мага. Он засовывал свою голову в пасть льву. Так вот, — сказал Шимхам, — сейчас я делаю то же самое. Только мой лев — это ты. Нет, мой друг, это не добыча, и я никого не ограбил. Просто я тоже приторговываю немного. Все эти вещички я собираюсь продать в Антиохии.
— Что-то я не очень понимаю. Зачем же ты тогда служишь обыкновенным погонщиком верблюдов, если у тебя имеются такие сокровища?
— Для того чтобы торговать, нужно ходить от одного города к другому. А я еще не в состоянии организовать собственный караван. Притом он должен быть достаточно сильным, чтобы противостоять разбойничьим шайкам. И таким одиночкам, как я, остается лишь одно: пойти на службу к могущественным купцам, обладателям мощных караванов, и тайком заниматься собственной торговлей. Некоторые восточные купцы, которые так же не в состоянии содержать собственные караваны, доверяют мне для продажи свои драгоценные камни и прочие безделушки, а потом делятся со мной вырученными деньгами. И в общем, я неплохо выкручиваюсь. Вот только одно плохо: ни один погонщик верблюдов не имеет права заниматься личной торговлей. Если бы Адам-бен-Ахер узнал, чем я занимаюсь, то отобрал бы у меня все драгоценности, приказал бы избить плетьми и прогнать. И если это произойдет, то я тут же попаду в черный список, и никто не возьмет меня к себе на работу. Я буду словно прокаженный с колокольчиком на шее, от которого шарахаются все люди, — Шимхам широко улыбнулся, явно довольный собой. — А некоторое время назад я подумал, что раз я и так подвергаю себя подобному риску, то почему бы мне не рискнуть еще чуть-чуть. И тогда я тоже стал прикупать кое-что для продажи. Как вот, например, эту чашу и этот нож. Деньги за эти вещи будут принадлежать только мне. Так что сейчас мои доходы стали более-менее приличными.
— Но после этого путешествия ты, очевидно, станешь совсем богатым?
— Нет! И знаешь почему? Я могу назвать тебе ее одним словом: жены!
Василий с удивлением взглянул на круглое и гладкое лицо своего спутника.
— Но ты всего лишь на несколько лет старше меня! И сколько же у тебя жен?
