И он еще раз прочел письмо, которое ему передал Василий. И, хотя письмо это было написано Лукой, выражение недоверия и подозрительности не сошло с его лица.
— Послушай, юноша, а может быть, ты еще хочешь увидеть и лицо самого Иеговы в небе?
Регуил был богатым человеком. У него было свое предприятие. И предприятие значительное. По крайней мере по меркам того места, где он жил. А находилось оно в греческом квартале города Эфеса. Все располагалось в одном доме, состоящем из одной комнаты. Довольно значительное место в этой комнате занимало возвышение, напоминающее сцену, где и жила семья красильщика. Пронзительно-красный цвет занавесок оттенял теплые цвета бронзы и меди, а также мягкие тона ковров. Площадь, которая располагалась ниже, предназначалась для домашних животных. Но рядом был еще один дом, в котором трое помощников без устали размешивали краску в больших чанах. Оба дома соединялись крытым проходом, напоминавшим коридор.
— Иоанн — беглец, — продолжал Регуил. — А ты знаешь, что это значит? Ну так я объясню тебе… Это значит, что власти пытаются поймать его, чтобы посадить в тюрьму на одном из островов. Жрецы, так те просто ненавидят его. В последнее время он часто предсказывает конец света. Он говорил людям о смерти, огне и разрушении. И эти несчастные решили, что если они будут молить апостола об избавлении от напасти, смерть и горе пройдут стороной. И сейчас Иоанн вынужден скрываться. Было бы просто безумием с моей стороны довериться незнакомцу.
— Хорошо, но этого письма должно быть тебе достаточно для того, чтобы поверить в мою надежность.
— Вовсе нет, — грубо возразил Регуил. — Ведь Лука — это сама доброта. Он просто не способен видеть зло. К тому же он не знает, с какими трудностями мы сталкиваемся, чтобы защитить Иоанна от когтей жрецов. — И он посмотрел на Василия с той безудержной отвагой, которая встречается лишь у людей, в чьих жилах течет кровь кочевников. — Что это за чаша, о которой он упоминает в своем письме? Первый раз слышу о ней.
В двух словах Василий объяснил ему, в чем тут дело, но после первых же фраз убедился, что решение Регуила окончательно.
— На прошлой неделе в город приехал Симон Волшебник. Он показывал тут разные штуки… Над головами людей возникали языки пламени. Великую истину он превратил в шутовство. И мне кажется, что, к несчастью, ему удалось убедить немало людей. Но это еще не все. С ним был еще некий Лоддей из Иерусалима. Так вот, этот Лоддей ходил в толпе зрителей и рассказывал, что чаша, из которой пил Иисус во время последней вечери, больше не существует.
— Но я сам ее видел! — воскликнул Василий. — Я видел ее четыре раза. Я присутствовал, когда Иосиф Аримафейский впервые достал ее из тайника и показал Павлу и Луке. И я знаю, где она хранится сейчас.
— Лоддей клянется, что фанатики отняли ее у иерусалимских христиан и отнесли главному священнику. Он еще сказал, что Ананий лично расплющил ее ударами молота, а затем выбросил в Мертвое море. И целая толпа была свидетелем этого. Сам Лоддей тоже присутствовал.
— Да это хитро сплетенная ложь!
Но Регуил был непреклонен.
— Люди верят этому. А тут приходит какой-то молодец и рассказывает, что чаша по-прежнему существует. С чего ты решил, что мы должны довериться тебе и выдать свой самый сокровенный секрет: место, где мы прячем Иоанна?
На мгновение Василий почувствовал, что у него опускаются руки. Если письма Луки недостаточно, то что же делать? Наконец, он сказал красильщику:
— Чтобы убедить тебя, я мог бы рассказать всю историю. Как я оказался в доме Иосифа и что произошло затем. Но это очень длинная история.
На Регуиле была фиолетовая туника, вся в пятнах краски, которые он явно насажал во время работы. На шее, руках и ногах тоже красовались разноцветные пятна. Он сидел, задумчиво вытирая руки о тряпку. Затем снова взял письмо в руки и еще раз прочитал его.
— Мне нужно сходить в одно место. Купить кое-что, — сказал он наконец. — Несколько часов туда и столько же обратно. Если хочешь — можешь пойти со мной. У тебя будет куча времени, чтобы рассказать мне свою историю. Только учти: по такой жаре дорога будет ужасной. Да и место, куда мы направимся, далеко не привлекательное. Так что ты хорошенько подумай перед тем, как соглашаться.
При мысли о том, чтобы еще раз бросить вызов этому беспощадному врагу, солнцу, у Василия сжалось сердце. И все же он не стал колебаться ни секунды.
— Я приехал в Эфес вовсе не для того, чтобы, не увидев Иоанна, уехать, даже не предприняв попытки сломить твое недоверие. Я пойду с тобой и уверен, что мой рассказ заставит тебя забыть то вранье, которое распространил тут Лоддей.
Регуил повернулся и бросил взгляд в угол комнаты, где находился очаг. Довольно полная женщина что-то готовила, гремя посудой. Она незаметно кивнула ему. Тогда красильщик улыбнулся и сказал:
— Остановишься у нас. Моя Елишеба хорошая хозяйка и прекрасная кухарка. Лишний человек за столом не испугает ее. Тем более, что мои помощники тоже обедают с нами. Выйдем на рассвете. Дорога будет трудной. Все!
