— Я несу ее одному из тех несчастных, которые работают на рудниках. Его зовут Авесалом и у него семеро детей. Жена постоянно упрекает его за то, что он мало зарабатывает и не в силах заниматься производством меди — он таскает камни на своих плечах. Мой друг даже никогда не был в плавильне и за всю жизнь даже не держал медной пластинки в руках. Его брат, Хобаб, встал во главе рудокопов, решивших дать отпор фанатикам. Те, в свою очередь, готовили беспорядки. Римляне поймали его. Они не стали разбираться, в чем дело, и распяли его. А эта дощечка была прибита к его кресту. Видишь, тут есть номер? Прошлой ночью я пошел и оторвал ее. Думаю, бедный Авесалом будет рад иметь ее. После смерти брата он не сказал ни слова. Он слег и, как мне теперь кажется, больше не поднимется.
Наконец, вдали показались несколько хижин. Регуил ткнул посохом в их сторону и сказал:
— Он живет вон там. Я войду один, ты подождешь меня снаружи. Хорошо?
Вернулся он не скоро. Подойдя к Василию, которому удалось отыскать себе уголок в тени, он присел рядом.
— Моему бедному другу осталось жить всего лишь несколько часов, — тяжело вздохнул он.
Какое-то время они сидели молча, затем красильщик сказал:
— Когда христиане собираются вместе, то чаще всего они говорят о жизни после смерти. Этот вопрос больше всего их волнует. Это нечто совсем новое, странное и вместе с тем прекрасное. Мысль о той жизни согревает и освещает их сердца словно тысячи солнц. Они, одновременно и верят в это и страшатся за свою дерзость. А что касается меня, то у меня нет никаких сомнений. С тех нор как я поверил в учение Иисуса, я пребываю в уверенности, что увижу Его во всем величии. Мой друг Авесалом разделяет мои убеждения и скоро предстанет перед Иеговой и Его единственным Сыном. — И он повернул к Василию сияющее лицо. — Он лежал, словно мертвый, в этой душной хибаре, и я даже не мог понять, узнал ли он меня. Я вложил ему в руки медную пластинку. Он посмотрел на нее и увидел себя. Я говорил тебе, что он никогда не видел зеркала? Они с братом были похожи как две капли воды. И, увидев себя, он подумал, что это его брат, и закричал: «Небесный Отец! Есть жизнь после смерти! Есть! Мой брат ждет меня! Он отведет меня в рай!» Ты, юный чужеземец, наверное считаешь, что я прибег к уловке, чтобы обмануть этого несчастного? Нет! Ого сам Господь навел меня на мысль принести эту медную дощечку. Именно так Он счел нужным приоткрыть перед этим простым и добрым человеком завесу истины. А потом, кто знает? Может, он действительно увидел там лицо Хобаба. В жизни, юноша, случаются и более странные вещи.
Они сидели под чахлым хилым деревцем. Но солнце, казалось, решило лишить их и этой слабой защиты. Оно все ближе и ближе подбиралось к Регуилу и Василию, пробивалось сквозь ветки. Красильщик вздохнул и поднялся.
— Пошли, — сказал он. — Нам есть еще чем заняться с тобой.
И они направились к ближайшему склону гор. Жара там чувствовалась еще сильнее, потому что каменные стены не пропускали никакого ветерка. Лучи солнца напоминали расплавленный свинец, и от него некуда было скрыться.
— Ты никогда не слышал о том, что под городом есть еще один город, состоящий из многочисленных вырытых ходов? — спросил красильщик. — Сегодня уже никто толком не может сказать, когда и зачем они были вырыты. Я думаю, для того, чтобы в случае нашествия жители города могли скрыться от завоевателей. Они опоясывают крепостные стены, а один из них доходит прямо сюда, до рудников. Никто не знает об этом ходе за исключением рудокопов, которые спускаются под землю, а они все христиане. Это они обнаружили тайную лестницу, которая вела в подземный зал. И это тайна была сохранена. — Он остановился и, сощурившись от ослепительного солнца, с улыбкой посмотрел на Василия. — Я хочу отвести тебя к Иоанну, — добавил он наконец.
— Когда? — воскликнул обрадованно Василий. Несмотря на пекло, его настроение сразу улучшилось.
— Прямо сейчас. Он будет сейчас проводить богослужение, — Регуил поднял голову и посмотрел на солнце. — Примерно через полчаса.
Спустившись в шахту, они прошли длинными подземными тоннелями и, наконец, оказались в зале. Помещение было довольно слабо освещено несколькими факелами, прикрепленными к стенам. Когда глаза привыкли к полумраку, Василий заметил, что в зале находится довольно многочисленная толпа. Большинство сидело прямо на земле, но некоторые стояли вдоль каменных стен, по всей видимости, на страже. У этих последних были решительные фанатичные лица. Василий внимательно оглядел присутствующих и заметил, что евреев было гораздо меньше, чем он видел обычно на собраниях христиан. Юноша тут же поделился своим наблюдением с Регуилом.
